logoEncyclopaedia Fennica

Beta

2020. Путешествия и корона

Назад: Демография родного и иммигрантского населения Финляндии по языковым группам

Далее: Вышки ПВО для защиты завода "коктейлей Молотова" в Райямяки


2020 год закончился (можно вздохнуть с облегчением, да), но я все-таки напишу пост «итоги года», хотя обычно этого не делаю, и хотя январь уже вовсю идет.

Год был для меня очень тяжелым — по всем тем же причинам, что и для всех — но, как ни парадоксально, он стал чуть ли не рекордным в плане путешествий. Да, год короны, и рекордный в плане путешествий. Потому что, во-первых, мне повезло жить в Финляндии (где гайки с коронаограничениям никогда сильно не закручивали), во-вторых, повезло, что я увлекаюсь путешествиями по Финляндии же, в-третьих, по большому счету, а чем мне было еще заниматься-то :)

2019 год заканчивался очень оптимистично, но весной все пошло наперекосяк. И из-за короны, и в целом. Вдаваться в подробности не хочу, но первая половина лета была особенно мрачной. По прекрасным летним фотографиям Финляндии, которые я отбирал для этого поста, мне и самому сейчас сложно представить, в насколько подавленном состоянии я находился. Дальше стало получше.

Путешествия мне, конечно, очень помогали. Буквально каждые выходные, обычно двумя однодневными поездками, я старался куда-нибудь съездить в новое место и что-нибудь новое исследовать. На праздники по возможности катался куда-нибудь с ночевками, и смог наконец-то летом съездить в большие отпуска впервые за несколько лет — на полторы недели, и совсем скоро потом на три недели.

И ведь при этом, как бы я не проклинал коронаограничения в этом году, по факту, кроме закрытых границ да рекомендации удаленной работы (всего лишь рекомендации! Но в нашей компании нас принудительно отправили на удаленку в марте и с тех пор не пускают в офис — а, честно сказать, когда живешь один и за пределами работы с людьми разговариваешь даже не каждую неделю, удаленка — это такое себе) они на мне и впрямь не отразились. Я боюсь представить, сколько одиноких людей оказались в таком положении, как я, и еще больше боюсь представить, как жили и живут до сих пор люди в странах, где ограничения серьезней, где даже по улице-то гулять свободно нельзя. Надеюсь, что все это хотя бы того и правда стоит.

А на родине в России в этом году я не был ни разу. Это первый год в моей жизни, когда я не был в России. Из-за короны, конечно; я б с удовольствием съездил к друзьям в Питер, или к родителям в Екатеринбург (ну ладно, я не люблю ездить в Екатеринбург, мы рассчитывали в этом году, что они сами в гости приедут). Технически я могу попасть в Россию, но сейчас это весьма дорого и/или сложно, так что без острой необходимости не поеду. Помимо друзей и родных, ездить мне в Россию в общем-то незачем.

Ну, да что есть, то есть. Помимо путешествий по Финляндии, одним из немногочисленных светлых пятен этого года стало то, что у меня все-таки есть медленный, но продолжающийся прогресс с финским языком, на котором я научился почти свободно читать где-то к середине 2019 года (за пару лет в основном не бог весть какого активного изучения или чуть меньше), наверное, но на этом застопорилось. Мне до сих пор больше всего мешает банальный психологический барьер — я довольно застенчивый человек (в свое время этот барьер так же мне мешался с английским). Но вообще я уже сносно понимаю и повседневную устную речь, и даже могу что-то осмысленно отвечать (более развернуто чем да/нет/окей/спасибо) и спрашивать при необходимости. Но происходит это обычно, когда со мной начинают говорить на финском и не переходят на английский, а случаи такие бывают редко :) Но все же у меня впервые появилась некоторая уверенность, что рано или поздно я все-таки осилю финский и смогу на нем общаться более или менее свободно.

К концу года я стал думать о переезде из Эспоо, пригорода Хельсинки, где прожил полтора года. Во-первых, мне так и не понравились по-настоящему Эспоо и Хельсинки — небольшую уютную Ваасу, свой первый финский город, я продолжаю ностальгически вспоминать до сих пор. Во-вторых, мне, честно говоря, стало надоедать платить больше тысячи евро в месяц за аренду квартиры, хоть и хорошей, но основной плюс которой был в том, что она находится прямо у станции электрички, а на электричке всего 15 мин до центра Хельсинки, где я работал — а теперь этот плюс бесполезен. Осенью я стал думать сначала про дальние пригороды Хельсинки — в посте про Кераву я упоминал, что присматриваюсь к ней. Но решил под самый конец года сделать радикальнее, и переехать в Тампере!

Тампере — второй город Финляндии, или, точнее, вторая городская агломерация (население города 240 тыс., агломерации 330 тыс.). Это самый крупный город Северных стран, не стоящий у моря — его центр расположен на перешейке между двумя крупными озерами, в 160 км к северу от Хельсинки. Бывший индустриальный город с красивым центром со старыми заводами из красного кирпича, он продолжает быть одним из немногих «центров роста» Финляндии и в 21 веке, и в нем все достаточно неплохо с работой, в том числе в IT. Мне он нравится больше Хельсинки тем, что, во-первых, не Хельсинки; во-вторых, меньше раза в три; в-третьих, в нем уже более-менее приличная зима, и не бывает таких ужасных бесснежных зим, как зима 2019-2020 в Хельсинки; в-четвертых, куда более финский и менее международный по духу (здесь с тобой обычно не будут без нужны переходить с финского языка на английский); в-пятых, он удобно расположен для путешествий — в радиусе 200 км от него находится львиная доля более-менее населенной части страны, и до моего любимого Ботнического залива всего 120 км на запад; ну и в-шестых, собственно, там дешевле жить (хотя и зарплаты несколько меньше). Возможно, со временем поищу какую-нибудь местную работу (чтоб в офис хоть ходить), но не сразу.

В Тампере я снял в этот раз совсем маленькую квартиру, хотя в новом доме и в хорошем районе (но от центра не особо близко, в 5 км). Переезжать буду ближе к концу января. Если все получится, к 2022, надеюсь, накоплю на первый взнос на ипотеку на какую-нибудь пристойную двушку в Тампере же. Покупать квартиру в Финляндии обычно намного выгоднее, чем снимать.

К осени 2021 я также в теории смогу подаваться на финское гражданство. У меня исполнится 4 года в стране, а 4 года уже обычно достаточно для гражданства. Для этого надо будет в этом году сдать официальный тест на финский язык (YKI), чем надо как-нибудь озаботиться, но, по рассказам, он относительно несложный (можно сдать его, в реальности по-фински практически не говоря), так что больших переживаний он у меня не вызывает.

В плане путешествий надеюсь из важного:

  • посетить национальный парк Ботнического залива — последний оставшийся у меня в Финляндии — его посетить сложнее всех
  • опробовать новый паром в Швецию из Ваасы, «Аврора Ботния», который должны запустить вместо старенького «Васа-Экспресса» в мае
  • сходить наконец-то хотя бы в один более длинный поход (более двух ночевок) в Финляндии, по одной из самых популярных троп хотя б. Я хотел в 2020, но оставил это на конец большого отпуска, а в итоге к концу большого отпуска тупо слишком устал
  • купить уже наконец хотя б либо квадрокоптер, либо велосипед :)

Ну и, конечно, надеюсь, корона закончится-таки. Ну должна же когда-нибудь?

На заглавном фото новогодний концерт в Хельсинки 31.12.2019. Выступает DJ Windows95Man :)


Ну, а теперь подробнее о путешествиях-2020. Достижения у меня довольно ничего так в этой области:

  • За год у меня скопилось 12.3 тыс. обработанных фото, что является рекордом (в прошлом году было 8.4 тыс.)
  • Объехал около 15 ранее непосещенных финских национальных парков, в итоге, посещено 39 из 40
  • Более или менее полно исследованы теперь все 19 финских региональных столиц
  • Из 50 крупнейших городов и муниципалитетов Финляндии к концу года непосещенными оставалось 7
  • Довольно исчерпывающе осмотрел центральную область Финляндии, Уусимаа
  • Посетил ряд финских островов Финского залива: Эрё, Утё, Юссарё, Исосаари, Кауниссаари, Хаапасаари, Улко-Таммио
  • Посмотрел так или иначе что-то новое в 16 из 19 областей Финляндии — кроме Прибрежной и Центральной Остроботнии, и Аландских островов
  • На машине проехал порядка, наверное, 25 тыс. км — возможно, рекорд, но я не слежу особенно за этой цифрой
  • С палаткой куда-либо ходил, по-моему, 4 раза, но ни разу более, чем на два дня
  • Но помимо Финляндии, однако, был всего в одной стране — в Норвегии, на несколько дней, в Финнмарке (Киркенес и окрестности Варангера)

В общем и целом, после этого года я уже могу осторожно утверждать, что видел более или менее всю Финляндию. Существенных городов практически не осталось (особенно если не считать пригороды крупных городов, где у меня одно из последних белых пятен), природных достопримечательностей — тоже. Можно в принципе уже начинать писать книгу :)

Конечно, даже кратко рассказать обо всех посещенных местах нет никакой практической возможности, так что отберу хотя бы только самые понравившиеся. Это именно скорее подборка мест, чем эффектных фото.

5 января. Йоэнсуу (Joensuu, фин. Устье), столица финской Северной Карелии. Финская природа начинается становиться более или менее эпичной как раз дальше на север после Йоэнсуу; относительно недалеко расположен Коли — самое южное Финляндии, которое можно, хоть и с натяжкой, но назвать горным кряжем. Население Йоэнсуу — 76 тыс. (весь муниципалитет), или 61 тыс. (собственно город). Это единственный финский город, стоящий у судоходной реки — Пиелисйоки — текущей из крупного озера Пиелинен в еще более крупную Сайменскую озерную систему, соединенную с морем через Сайменский канал; так что грузовые суда из моря могут доходить до Йоэнсуу и даже еще дальше на север — Уймахарью, Лиекса, Нурмес. Сам Йоэнсуу выглядит довольно небольшим и уютным для своего населения — благодаря малоэтажному (даже по финским меркам) центру со множеством деревянных домов. Я бывал в нем раньше, но как-то все мельком.

В Йоэнсуу я ездил на поезде, и останавливался там на одну ночь в гостинице. Повезло с морозной солнечной погодой — со снегом в Йоэнсуу проблем, конечно, не было, а вот солнце в ту зиму выглядывало не так часто.

6 января. Варкаус (Varkaus, фин. букв. Кража, почему-то), промышленный городок в Северной Савонии населением около 20 тыс. Варкаус относится к не очень большой, но мною очень любимой категории небольших городов, построенных вокруг одного-двух массивных заводов, так что завод находится в самом центре, а не где-то на задворках. Как и во многих других таких городах, варкаусский завод — бумажный. Его трубы возвышаются над центром, дорога, соединяющая северную и южную части города, идет по заводской плотине под наклонными конвейерами, а в центре иногда чувствуется характерный для ЦБК запах. Варкаус стоит на Сайменской озерной системе, и тоже, таким образом, имеет соединение с морем — в городе находится один из наиболее активно эксплуатируемых внутренних каналов Саймы, канал Тайпале (а также рядом с ним музейный старый канал). Суровое и по-своему прекрасное место, в общем.

В Варкаус я заехал в ходе той же поездки, что и в Йоэнсуу: ранним утром, еще затемно, приехал из Йоэнсуу на рельсовом автобусе (который тут ходит всего дважды в сутки), а к вечеру уехал в Хельсинки на обычном междугородном автобусе.

8 февраля. Луханка (Luhanka), в Центральной Финляндии несколько южнее города Ювяскюля, с барсуком на гербе — самый маленький муниципалитет Континентальной Финляндии по населению: в 2020 всего 690 человек (на Аландах есть и еще меньше, даже менее ста человек). Конечно, я не мог не заглянуть в село Луханка как-то раз из любопытства, когда было более или менее по пути. Вот на фото главная площадь. Справа муниципальная администрация, слева пожарная часть, из-за нее чуть-чуть выглядит здание с одним из двух местных баров. На заднем плане местый заливчик огромного озера Пяйянне. Чуть поодаль еще есть большая красивая деревянная церковь, правда, зимой богослужения проходят в маленьком кирпичном здании рядом, видимо, не хотят топить зимой. Пока я глазел вокруг, на площадь подъехал микроавтобус-такси, из него вывалился ворох финнов средних лет уже изрядно подшофе, и они завалились в один из баров. Широко живут финны!

В Луханку (и в национальный парк Лейвонмяки неподалеку) я ездил на машине одним днем из Ювяскюля, где в этом году часто гостил у подруги.

23 февраля. Мыс Туллиниеми (Tulliniemi, фин. Таможенный мыс), в городе Ханко в Западном Уусимаа. На Туллиниеми — крайней южной континентальной точке Финляндии — я побывал впервые в 2019, а в 2020 потом был еще разок осенью, но самым красивым я его увидел именно в феврале, на закате. Если зиму 2019-2020 в Хельсинки можно было охарактеризовать как «пять ноябрей подряд», то тут, в Ханко, месте с климатом еще заметно мягче, о зиме вообще можно было догадаться только по отсутствию листьев. Солнце, морской ветер, зелень хвои, деревянные виллы в центре, пляжи у открытого моря — все выглядело очень позитивно. Но круче всего в Ханко именно Туллиниеми, длинный скалистый мыс, на который ведет природная тропа мимо порта для автомобилевозов. Я обожаю такие места «на краю света».

В Ханко я ездил на машине одним днем.

14 марта — первые дни короны в стране. Уусикаупунки (Uusikaupunki, фин. Новый город), население 15 тыс. — город, о котором почти все слышали, но мало кто это осознает: его старое шведское название Нюстад, и в нем в 1721 году был подписан завершивший Великую Северную войну мир, который по-русски зовут Ништадтским. Город, таким образом, старый, основан еще Густавом-Адольфом в 1617, но большим он никогда не был. Поэтому в нем, как и в Кристинестаде или Нурмесе, сохранился деревянный центр — не просто старый город, куда ходят туристы, но большинство бизнесов и учреждений находятся рядом в современном центре (как в Порвоо или Рауме) — а именно деревянный центр. Это портовый город, хотя из центра море видно мало; считается, что Ботнический залив начинается как раз примерно с Уусикаупунки и на север. Сейчас главное предприятие города — автозавод Valmet Automotive, где собираются легковые машины для различных производителей и марок; в данный момент он производит «Мерседесы». Это единственный автозавод легковых машин в стране, и на нем работает около 5 тыс. человек — многие ездят на работу за десятки и даже сотни километров из других мест. На нем сейчас планируются к производству также аккумуляторы для электромобилей.

В Уусикаупунки я был в ходе той же поездки, что и в Наантали, расположенный не слишком далеко к югу. Поездка была двухдневная, на машине, с ночевкой в гостинице в Наантали.

21 марта. Хитонхаута (Hitonhauta, фин. Чертова могила), Лаукаа, Центральная Финляндия. Одна из, на мой взгляд, самых интересных природных достопримечательностей региона — ущелье посреди леса, длиной около 800 м и высотой отвесных стен 30-40 м. Зимой/ранней весной оно, пожалуй, еще интереснее — на его стенах образуются ледопады, а в небольших гротах под стенами в паре мест — ледяные сталагмиты, напомнившие мне Кунгурскую «ледяную» пещеру у нас на Урале, где я был когда-то в детстве. Правда, и перемещаться по ущелью в такое время года из-за льда крайне непросто :)

На Хитонхауте я был в ходе той же однодневной поездки на машине из Ювяскюля, где я был в Яанекоски и Суолахти.

25 марта. В Ювяскюля (Jyväskylä), как я уже упомянул, я в этом году, да и в предыдущие бывал довольно часто. В результате это на данный момент один из лучше всех исследованных мной городов, наряду с Ваасой и Эспоо. Это следующий по размеру финский город после Хельсинки с пригородами, Тампере, Турку и Оулу — население 142 тыс. (весь муниципалитетет) или 122 тыс. (собственно город). Ювяскюля — столица области Центральная Финляндия, основанная в живописном месте между озер и холмов, у северного конца длинного-длинного озера Пяйянне, лишь в 19 веке за явным недостатком других городов в этих местах. Крупных достопримечательностей в Ювяскюля особо и нет, но это хороший, уютный и симпатичный город. Он не только центральный (для южной половины Финляндии, во всяком случае), но и во многих отношениях некий усредненный, что ли; говорят, даже местный диалект финского — наиболее близкий к литературному языку. Исторически Ювяскюля была одним из первых чисто финскоязычных городов (почти все старые финские города расположены на морском берегу и изначально были в значительной степени шведоязычными), и здесь, например, стали выпускать в свое время первую газету на финском. Ювяскюля также — один из основных университетских городов.

В Ювяскюля я гулял в этом году по району университета, по студенческому городку Кортепохья, по заозерной части, среди унылых панелек Пупухухты, у шлюзов и плотин Ваайякоски, по окрестным лесам, по рабочему поселку Сяйнятсало на острове, над утесами Ваарунвуорет… Приезжал я иногда на машине, иногда на поезде.

10 апреля. Инго (Ingå, по-фински Инкоо, Inkoo), Западный Уусимаа, примерно в 60 км от Хельсинки — если проехать сначала Эспоо, потом Киркконумми, потом Сиунтио, дальше будет как раз Инго. Это сельский муниципалитет со шведоязычным большинством, который мне как-то понравился в целом: главная площадь прямо у лодочной гавани на берегу моря, средневековая церковь, грузовой и рыбный порт на отшибе, остатки старинного завода Фагернес и заводская усадьба, грустноватая ж/д станция, где электрички из Хельсинки прекратили ходить всего несколько лет назад, и Барёсундский архипелаг — одно из буквально нескольких мест области Уусимаа, куда добираться надо на маленьком автомобильном паромчике. На Барёсунде я гулял по почти никем не посещаемой природной тропе и любовался внутренним архипелагом с утесов.

В Инго я ездил на машине одним днем. В этот период нас на три недели заперли в столичной области Уусимаа, из-за короны. На дорогах поставили блокпосты, по поездам тоже ходили полицейские, без уважительной причины не выпускали. Странная мера — хорошо, что недолго продлилась. Хоть Уусимаа и не так уж мал, и посмотреть там еще много чего оставалось, чувство некой клаустрофобии все же было.

13 апреля. Биллнес (Billnäs) совсем рядом с городком Карис в муниципалитете Расеборг в Уусимаа — еще один старый железоделательный завод, коих в шведоязычных крях Западного Уусимаа осталось много. Биллнес, однако, мой любимый — он сохранился на вид наиболее аутентично; производство тут какое-то продолжалось до довольно недавних пор, а всяких кафешек для туристов наоткрывать и все вылизать-отреставрировать не успели. Помимо заводских строений, сохранились домики рабочих (?) на фото, и более новая небольшая ГЭС на реке Мустионйоки. Промышленность не исчезла из этих мест совсем бесследно; всего в километре действует фабрика инструментов Fiskars (не путать со старым железоделательным заводом Фискарс, который находится в несколько другом месте) — редкий пример сохранившегося в Финляндии производства ширпотребных товаров.

В Биллнес, наряду с Карисом и несколькими другими местами Западного Уусимаа, я ездил на машине одним днем.

30 апреля. Опущу еще ряд апрельских поездок по Уусимаа (например, в Бромарв), где уже все начинало расцветать и зеленеть, несмотря на ранний месяц, и дальше переместимся в Миккели (Mikkeli). Это один из областных центров страны — области Южная Савония — но с населением 53 тыс. (муниципалитет) или 38 тыс. (собственно город), это один из наиболее мелких финских областных центров. Я бывал в нем когда-то еще в 2015, но тогда совсем немного, и в этом году сумел исследовать его наконец получше. Стоящий еще в одном углу Сайменской озерной системы Миккели — не самый интересный город, на самом деле; много достопримечательностей там связано с войной: здесь хорошо сохранились кварталы старых казарм, но еще известнее то, что здесь в войнах 1939-1940 и 1941-1944 размещалась ставка главнокомандующего Финляндии. Поэтому здесь любят Маннергейма — стоит памятник на площади, его личный вагон на вокзале, и много мелких бизнесов названы в честь него, ну там, например, бар «Марски»; marski — разговорное сокращение слова marsalkka, маршал. Вокруг Миккели много также неплохих природных достопримечательностей, например, доисторическиее наскальные рисунки Астувансалми, одни из крупнейших в стране.

В Миккели я поехал на праздники на несколько дней на машине, сумев отвести немного душу после этой изоляции в Уусимаа, и останавливался в снятой частной квартире, совсем рядом с вокзалом — можно было, лежа в кровати, смотреть на идущие по Савонской железной дороге составы с лесом.

2 мая. Пуумала (Puumala) — поселок в Южной Савонии на половине живописной дороги Миккели-Иматра (трасса 62). Огромный Пуумалансалминский мост (781 м длиной), один из длиннейших в стране, над главным Сайменским глубоководным фарватером, нависает над прибрежным поселком, и по сравнению с ним местные домики кажутся совсем крошечными. Мост я видел впервые когда-то еще в 2015, но в Пуумале до этого не останавливался. Пуумала — популярное туристическое место, здесь очень много дач, да и российские туристы до короны бывали частенько. По другую сторону моста начинается не самая известная, но очень живописная природная тропа Нерпы (Norppapolku), с которой открывается еще множество прекрасных видов на Сайму.

В Пуумалу я ездил из Миккели в ходе предыдущей поездки.

3 мая. Национальный парк Южное Конневеси (Etelä-Konnevesi) на границе Северной Савонии и Центральной Финляндии — не самый посещаемый, но очень живописный, особенно пейзажи озер и холмов, открывающиеся с некоторых скал. До этих мест к началу мая весна еще не совсем добралась, и Южное Конневеси я застал очень красивым — с туманом и местами еще подо льдом.

В Южное Конневеси я заехал также в конце поездки в Миккели. Про Южное Конневеси у меня есть пост.

23 мая. Котка (Kotka, фин. Орел) на юго-востоке страны, в Кюменлааксо, нас. 52 тыс., — давно уже один из моих любимых финских городов — я много гулял по ней, еще когда жил в Питере. Это самый, наверное, морской финский город по атмосфере — его центр фактически расположен на острове, здесь находится крупнейший грузовой порт страны, здесь же — морской музей, мореходное училище, руины старых русских фортов… Я вырос на книгах Крапивина, и мне почему-то кажется, Котка по духу прямо как типичный приморский город из крапивинских книг, тихий, небольшой, с портом и развалинами крепостей. В Котке в этом году я побывал даже дважды, потому что плавал из нее на два разных острова, Хаапасаари и Улко-Таммио. В самом городе я в этот раз смотрел разные окраины — сросшийся с самой Коткой промышленный городок Кархула, заброшенная крепость Кюминлинна, различные портовые районы, пороги и ГЭС на протоках дельты реки Кюми, впадающей тут в море. Но гулял и по центру, и вдоль моря, и в морской музей снова зашел (и там на музейном ледоколе побывал).

В Котку я ездил на машине на несколько дней на праздники, остановившись там в частной квартире. В ту же поездку заехал в Коуволу и Мюллюкоски. Во вторую несколько более позднюю поездку в Котку ездил на поездах, останавливался там на ночь в маленькой гостинице, и вернулся на автобусе.

23 мая. Хаапасаари (Haapasaari, фин. Осиновый остров) — первый из островов внешнего архипелага, что я увидел в этом году. Это небольшой остров довольно далеко в море перед Коткой, когда-то населенный рыбаками и лоцманами и даже образовывавший отдельный муниципалитет. До сих пор здесь постоянно живет с десяток-другой человек, и поэтому на Хаапасаари круглогодично ходит бесплатный теплоход из Котки; летом же остров оживает, большинство домиков используются как дачи. Остров также используется сейчас военными и пограничниками. Удивительно атмосферное и аутентичное место — туристы сюда почти не добираются (даже свои, финские), инфраструктуры для них особо нет.

На Хаапасаари я ездил из Котки в ходе предыдущей упомянутой поездки. Есть пост.

13 июня. Эрё (Örö) — остров Архипелагового моря, далеко к западу от Ханко и к югу от Турку, который до совсем недавних пор был морской крепостью. Здесь была одна из основных позиций финской береговой артиллерии, в том числе с 305 мм орудиями еще царских времен, с Обуховского завода в Петербурге. Сейчас остров разоружен (некоторые орудия остаются в музеифицированном виде), открыт для посещения, и летом на него ходит теплоход из гавани Каснес под Драгсфьердом, на большом острове Кемиё, далеко от городов. Остров входит в национальный парк Архипелагового моря, и мое знакомство с этим национальным парком пока что ограничивается Эрё. Помимо орудий и других бывших военных построек, здесь прекрасная природа — морская, не очень даже и похожая на финскую, с пышными лиственными рощами, широкими галечными пляжами, и обаятельными коровами с длинными челками, которых сейчас пасут здесь для поддержания культурного пейзажа (то есть чтобы старые пастбища оставались пастбищами, а не зарастали).

На Эрё я ездил одним днем на машине (ну и на теплоходе дальше, конечно). К лету первая волна короны в Финляндии практически полностью сошла на нет, и внутри страны никаких ограничений не было — работали в том числе музеи и все подобное. Говорят, для внутреннего туризма год выдался очень хорошим.

19 июня. Самым впечатляющим островом в этом году был, конечно, Утё (Utö, швед. Внешний остров), самый далекий остров Финляндии, с которого не видно никакой большой земли совсем-совсем. Здесь тоже живут люди, даже больше, чем на Хаапасаари — тут даже есть семьи с детьми, и все еще действует самая маленькая школа Финляндии. На острове остались маяк (самый старый в стране — ведь именно с Утё начинается архипелаговый фарватер в Турку, бывшую финскую столицу), лоцманская станция и гостиница в переоборудованных зданиях гарнизона береговой батареи — здесь тоже была береговая артиллерия, да и до сих пор учения проводятся. Так как остров имеет постоянное население, на него, как и на Хаапасаари, ходит бесплатный теплоход круглогодично — и идет он целых 4-5 часов (заходя по пути еще на несколько маленьких островов), и то это, подобно Эрё, из гавани Пернес во внутреннем архипелаге, до которой и самой еще и доехать-то не так просто. Деревьев на Утё мало, слишком ветрено — немало здесь в шторма побилось кораблей за века. В целом Утё, пожалуй, самая большая находка года для меня.

На Утё я ездил на праздники (Юханнус), на машине, оставив ее в гавани, и на теплоходе. Останавливался на пару ночей в единственной гостинице острова. Про Утё у меня есть длинный рассказ.

24 июля. Опустив еще пару островов Финского залива, стоит упомянуть Юссарё (Jussarö), который относится к национальному парку Экенесского архипелага. Этот национальный парк, хоть и находится в Уусимаа не так уж далеко от Хельсинки, относится к наиболее сложным для посещения — ввиду архипелагового характера и плохих связей с ним. Летом на остров Юссарё национального парка ходит маленький катер из городка Экенес (Таммисаари), но всего три дня в неделю, причем будних дня. Благодаря отпуску (точнее, это был не совсем отпуск, но тем не менее) мне все же удалось туда попасть. Юссарё, помимо архипелаговой природы, славен тем, что здесь действовала шахта, где добывали железную руду — в 19 веке, и повторно в течение всего нескольких лет в 1960-х. Островное расположение рудника (сама шахта под землей заходила даже под морское дно) делало его работу весьма невыгодной; если я правильно помню, он был основан скорее по каким-то политическим причинам. Металлургический комбинат построили на материке в Коверхаре, и тот просуществовал существенно дольше. Сейчас на острове осталось множество строений шахты и пляжи из необычного черного песка — ее отвалов. Среди заколоченных зданий бегают белохвостые олени, которым тут раздолье.

На Юссарё я ездил одним днем, приехав в Экенес на поезде и далее на катере.

27 июля. Лаппеенранта (Lappeenranta, фин. Лопарский берег), столица области Южная Карелия, нас. 72 тыс. (весь муниципалитет) или 56 тыс. (городская агломерация), стоящая на берегу Саймы у «истока» Сайменского канала, известна, конечно, прежде всего, как столица шопинга для россиян, так что ее центр, набережную с теплоходом «Карелия», выполняющим туры в Выборг, и маленькую симпатичную крепость видели многие. Но на самом деле для местной экономики российский туризм далеко не так важен, как иногда думают. Сердце города — ЦБК Каукас, а душа, если можно так выразиться — Лаппеенрантский технологический университет; немало российских иммигрантов в Финляндии начали свой путь именно с учебы в Лаппеенранте. А еще город известен тем, что в нем происходило действие одного из самых известных финских детективных сериалов последних лет, «Сорьонен» (Sorjonen, в международном прокате Bordertown), который я как раз посмотрел прошлой зимой, хоть и с субтитрами (финскими) пришлось. Хороший сериал, хоть и не без клюквы с русскими бандитами и ФСБ :) После него этот вид на лаппеенрантский завод у меня до сих пор стойко ассоциируется с пронзительной песней, играющей там в титрах, «Rain falls on this town as you fall into your lake…».

В Лаппеенранте, конечно, я бывал и раньше, но, как и с Миккели и Йоэнсуу, только в этом году получилось осмотреть более основательно. Я ездил сюда на машине, остановившись в гостинице прилично в стороне от самого города, в Тайпалсаари.

27 июля. Самая интересная достопримечательность Лаппеенранты — это, на мой взгляд, Сайменский канал (Saimaan kanava), самый большой и важный канал Финляндии, и единственный, соединяющий ее внутренние воды с морем; благодаря ему по Сайме в промышленные города Восточной Финляндии до сих пор ходят сухогрузы, хоть и не бог весть как активно. Канал длиной 43 км построен изначально еще в 1856, и неоднократно с тех пор реконструировался; шлюзов на нем сейчас 8. После войны южная половина канала, заканчивающегося в Выборге, осталась на советской стороне, и он довольно долго оставался заброшен, пока Финляндия не договорилась с СССР об аренде канала. Эта аренда продолжается по сей день — необычное положение вещей, по которому узкая полоска земли вдоль канала как бы уже не Россия, но еще не Финляндия. Эту полоску земли и российскую половину канала видят все, кто ездит в Лаппеенранту из Питера на машине или автобусе; современная дорога от Выборга на Лаппеенранту, к погранпереходу Брусничное-Нуйямаа, собственно, является изначально служебной дорогой для обслуживания Сайменского канала и идет вдоль него (разговоры о строительстве более прямой дороги на российской стороне иногда ведутся, но пока ничего так и не решили). В Финляндии же канал увидеть проще (здесь вдоль него нет никаких запретных зон, можно хоть пешком почти до границы пройти вдоль него), но он остался в стороне от современной дороги, и мало кто им любуется. А зря — канал довольно эпический.

Сайменский канал я осмотрел в ходе поездки в Лаппеенранту, упомянутой выше. Далее я поехал в национальные парки Линнансаари и Коловеси под Савонлинной; в первом я заночевал в палатке.

31 июля. Наконец-то я добрался/дорвался до любимой Лапландии! Одним из первых в первую из двух поездок на север этого лета я посетил национальный парк Рийситунтури (Riisitunturi), в Посио, в Южной Лапландии. Рийситунтури — один из самых южных массивов сопок-тундр в стране; собственно говоря, макушка этих сопок не полностью лысая, так что в полной мере тундрами они считаться не могут. Но все равно прекрасно, особенно с видом на большое озеро Юли-Китка на востоке, за которым можно было различить другой массив сопок, с могучей стеной Валтаваары и лыжными склонами Рукатунтури.

На Рийситунтури я заезжал в ходе полуторанедельной поездки по северам, остановившись на тот момент в кемпинге под Посио на берегу Юли-Китки.

2 августа. Очень скоро доехал я и до «настоящих» тундр — до национального парка им. Урхо Кекконена (Urho Kekkonen) в Восточной Лапландии. Это один из крупнейших национальных парков страны — площадью 2550 кв. км. Более-менее «цивилизованы», с размеченными тропами и прочим, его западные, наиболее близкие к цивилизации части; а большая часть национального парка, включая крупнейшие массивы тундр, — дикая местность, разве что избушки для туристов местами все-таки есть. Я был пока только в этой простой западной части, и в этот день исследовал ее с самого популярного входа, Кийлопяя. На сопку Кийлопяя (546 м) я, собственно, и забрался, и с нее была видна располагающаяся в сердце национального парка, в 28 км на восток, гора Сокости — самая высокая точка восточной половины Лапландии (718 м). Попаду когда-нибудь и туда! А еще на Кийлопяя я еще снизу заметил подозрительное белое пятнышко, и полез к нему в обход троп — оказался и впрямь снег. Пятно нерастаявшего снега в неглубоком ущелье, посреди лета. Интересно, дотаяло ли в этом году?

В туристической деревне Саариселькя у края национального парка Урхо Кекконена я снимал на несколько дней частную квартиру в таунхаусе. Оттуда я еще ездил в национальный парк Лемменйоки дальше на север, на гору Йоэнкиелинен.

5 августа. И последние тундры в тот раз — Наттаненские, Наттасентунтурит, в заповеднике Сомпио (Sompio). По заповедникам в общем случае гулять нельзя, но в этом есть тропа на сопку Пюхя-Наттанен, Святой Наттанен, а другая пересекает полукруглую цепь сопок, перевалив через Острый Наттанен, Терявя-Наттанен, и идет дальше на 35 км к Кийлопяя и национальному парку Урхо Кекконена. Это оставшийся фрагмент старой Финнмаркской тропы, Руийянполку — когда-то единственной сухопутной связи финской Лапландии с Северной Норвегией. На вершине же Пюхя-Наттанена стоит бывшая хижина пожарных, необычные скалы, похожие формой на наши уральские «каменные палатки», да открывается вид на юг, на водохранилище Локка — самое большое в стране.

В Сомпио я заехал по пути из Саариселькя в следующее место ночевки — уже в сторону юга, в Рованиеми. На дороге, которая ведет к подножию, стоят знаки «дорога в плохом состоянии, езжайте на свой страх и риск». Ну не знаю. Гравийка как гравийка. Видывал я и похуже :)

7 августа. Великая дегтярная река Оулуйоки (Oulujoki), впадающая в Ботнический залив в городе Оулу — где-то примерно пятая крупнейшая река Финляндии. Конечно, даже при всем желании уже не получился сплавлять по ней, как в старину, деготь из глухих лесов Кайнуу в укладываемых в специальные длинные узкие лодки бочках. Река давно перегорожена множеством ГЭС, самую нижнюю из которых, Мерикоски, можно наблюдать прямо в центре Оулу. Эти ГЭС и сами необычно живописны для Финляндии; на фото, например, ГЭС Пюхякоски — третья по мощности в стране (147 МВт — для финских рек это много) и крупнейшая в каскаде Оулуйоки.

Вдоль Оулуйоки я ехал по дороге из Рованиеми в очередное место ночевки, поселок Ваала у истока Оулуйоки из Оулуярви.

8 августа. Озеро Оулуярви (Oulujärvi), из которого вытекает Оулуйоки, пятое по площади озеро страны — для Финляндии весьма необычное: в нем мало островов, очень широкие для Финляндии (10-20 км) полностью открытые участки, и, местами, крутые песчаные берега. «Каянским морем» его когда-то звали за эти большие открытые пространства; на нем даже когда-то в 19 веке были единственные известные истории пираты внутренних вод Финляндии. На берегах озера множество больших песчаных пляжей, как благоустроенных, так и совершенно диких.

Оулуярви я исследовал после Ваалы, а затем поехал в Иисалми и оттуда — обратно домой — чтобы буквально через пару недель отправиться в отпуск еще больше, на три недели.

23 августа. Большой отпуск я начал с изучения ряда местечек Восточной Финляндии, двигаясь постепенно на север вдоль границы. Одним из таких местечек стал город Нурмес (Nurmes). Пятитысячный городок в самой северной точке озера Пиелинен в Северной Карелии (наряду с Иисалми самое северное место, куда можно доплыть из моря Сайменским каналом) известен своим деревянным центром на перешейке меж озерами, таким же прекрасным, как Уусикаупунки; и «домом-Бомбой», копией дома карельского крестьянина Егора Бомбина из Суоярви — из так называемой Пограничной Карелии, части утраченных Финляндией в войну территорий. Оригинальный дом существовал в 1855–1934 годах. В доме-Бомбе сейчас действует ресторан, рядом располагается спа-отель.

В Нурмес я заехал по дороге из Лиексы в Кухмо (в тот же день я осмотрел также Лиексу и национальный парк Тийликкаярви).

24 августа. Дорога на Раате (Raatteen tie) в Суомуссалми — место одного из самых известных сражений Зимней войны; в первые дни января 1940, в морозы за -35º, на идущей к приграничному хутору Раате небольшой лесной дороге была окружена и в значительной степени уничтожена финнами советская дивизия. Советские планы перерезать в этом месте страну пополам провалились. Так как это поле боя, в отличие от большинства других, не попало на аннексированные СССР по итогам той войны территории, сейчас здесь расположено множество памятников (включая огромный мемориал в конце дороги) и музей тех сражений. Давно хотел сюда попасть.

Дорогу на Раате и другие достопримечательности Суомуссалми я осмотрел в день, когда выехал из Кухмо, а заночевал потом в Куусамо. Про дорогу на Раате и Суомуссалми я писал совсем недавно.

29 августа. Дальше были Инари, Ивало и кое-какие их окрестности, а потом я пошел в двухдневный поход в заповедной территории Пайстунтури в Утсйоки (Utsjoki). Это самая северная часть финской Лапландии и, соответственно, всей страны; совсем недалеко течет пограничная река Тана, а за ней уже Норвегия, и некоторые заснеженные норвежские сопки было видно издали, с плато пологих тундр Пайстунтури. Человеческих поселений здесь совсем немного, и те вдоль рек; почти половина немногочисленного населения Утсйоки — этнические саамы, так что правильнее говорить не Утсйоки и Пайстунтури, а по-саамски, Охцейохка и Баишдуоттар. Такой север, где уже кроме горной и карликовой березы деревья не растут, я очень люблю. Намного больше его, конечно, в Норвегии в Финнмарке; в Финляндии — только здесь в Верхней Лапландии (Юля-Лаппи), и в северо-западном отроге страны, Кясиварси.

В ходе исследований Утсйоки и Инари я останавливался довольно надолго в мотеле «Хижина Четырех Ветров» под Кааманеном.

1 сентября. Отдохнув после Утсйоки, я решил чуть поменять планы и попробовать отправиться ненадолго в Норвегию. Изначально я туда не собирался — даже летом было трудно предсказать, что будет с границами. Но, подробно изучив норвежские официальные сайты, я пришел к выводу, что должны впустить. По факту в те дни, когда я там был, временный пограничный контроль действовал только в сторону Финляндии (без уважительной причины не впускали; меня, как резидента Финляндии, конечно, пропустили потом обратно), а в сторону Норвегии никакого контроля не было. (На данный момент ограничения уже снова более жесткие.)

В Норвегии я первым делом поехал на Муоткаваару (Muotkavaara), или по-норвежски Крукфьеллет — пограничную точку Финляндии, Норвегии и России. На границе Финляндии, Швеции и Норвегии я бывал давно, дважды уже, и давно хотел теперь попасть сюда. Проще всего это сделать с норвежской стороны — из других стран почти невозможно. Да и то проще — понятие относительное — от Киркенеса проехать добрую сотню километров на юг вверх по долине Пасвикэльвы (Паз по-русски), пограничной реки Норвегии и России; дорога почему-то совершенно отвратительная — даже вроде какая-то норвежская пресса признала ее «самой плохой дорогой Норвегии». Хотя местность как раз по норвежским меркам не очень экстремальная, по сути тут природа, как в финской Лапландии. Дальше еще 17 км по разбитой гравийке, ну и 5 км пешком по тропе в основном по болотам, в паре мест подтопленной настолько, что пришлось промочить ноги. В конце сидели два норвежских пограничника у костерка, сказали, не снимать вдоль просеки по норвежско-российской границе. Ну и, понятно, нельзя обойти камень в российский сектор. Да и в финский углубляться нельзя — в нескольких десятках метров начинается финская запретная пограничная зона. Вот у Норвегии почему-то пограничной зоны нет — по пути к Муоткавааре в паре мест идешь совсем близко к парам норвежских и российских пограничных столбиков — в теории норвежский даже можно потрогать.

После Муоткаваары я отправился в Киркенес, где ночевал в гостинице в центре пару ночей.

2 сентября. Киркенес городок занятный — в нем я был в первый раз, раньше мимо проезжал пару раз — но, помимо российского консульства и большого количества надписей на русском, особенного в нем ничего нет. Но рядом с Киркенесом я сходил на маяк Бёкфьорд (Bøkfjord). Довольно утомительный поход — 11 км в одну сторону по тундрам (с парой нетривиальных подъемов/спусков), да потом так же возвращаться. Но оно того стоит; Киркенес находится в глубине мелких фьордов, прикрытый от моря островами, и морские виды там не самые интересные; а вот Бёкфьордский маяк стоит прямо у огромного Варангер-фьорда. На севере вдалеке различима полоска Варангерского полуострова (и белые точки домиков городка Вадсё), а на северо-востоке — открытый океан. Маяк сам по себе не очень впечатляющ, небольшой и встроен в домик, но тут много других любопытного вида построек, и артефакты войны — ржавые, уже рассыпающиеся в прах орудия, не менее ржавые остатки колючей проволоки, и выдолбленные в скале пещеры. Здесь когда-то были укрепления немцев.

4 сентября. Я решил осмотреть северный берег Варангера — один из нетуристических уголков Норвегии, где я еще не был. Здесь рыбацкие городки Ботсфьорд, где я заночевал, и Берлевог (Berlevåg) стоят в тундре у самого океана. Берлевог оказался куда более суровым и, следовательно, интересным — в отличие от относительно укромно расположенного Ботфьорда, Берлевогскую гавань от океана прикрывает только пара молов. На главной площади Берлевога среди угрюмых домиков — столб с указателями, но не до городов мира и не до городов-побратимов, а до окрестных рыбных банок. Ну и совершенно прекрасна ведущая в Берлевог дорога — спускающаяся с плато в середине Варангера к морю, и дальше вьющаяся по тундре прямо у океана, мимо острых изломанных скал. Я даже видео записал. У этой дороги на подъездах к Берлевогу стоит еще один маяк, Чёлнес.

4 сентября. Высшей, так сказать, точкой путешествия я выбрал мыс Танахорн (Tanahorn) — крайнюю северную точку Варангера, невдалеке от Берлевога. Попасть на него несложно, чуть отъехать от Берлевога в сторону местного аэропорта, да подняться по довольно простой и недлинной тропе. Танахорн — утес высотой 266 м над морем, похожий немного на знаменитый Нордкапп. С него можно любоваться бесконечным Ледовитым океаном, варангерским берегом внизу, и полуостровом Нордкинн далеко на западе. Где-то там в июне 2017 году я брел по 25-километровой, почти неразмеченной тропе по невообразимо бесконечной тундре, в основном еще укрытой тающим снегом, на мыс Киннарудден. Что ж, не так уж много у меня осталось непосещенных крайних северных точек полуостровов Финнмарка.

После Танахорна я поехал обратно в Финляндию, переночевал в гостинице в нескольких десятках километров к западу от Инари у дороги Инари-Киттиля (трасса 956), самой одинокой дороги Финляндии, и на следующий день приехал в Рованиеми, где провел последнюю неделю отпуска в частной квартире, делая лишь относительно небольшие вылазки по округе — например, в Рануа, где я посмотрел зоопарк с белыми медведями. Рованиеми, столицу Лапландии, относительно непримечательный город я тоже хорошо доизучил в этом году.

11 сентября. Последним аккордом всего отпуска стала поездка на гору Аакенус (Aakenus) под Киттиля, в национальном парке Паллас-Юллястунтури. Семь сопок Юлляса у туристических деревень Экясломполо и Юллясъярви — самая посещаемая часть национального парка, и когда-то пятью годами раньше именно тут в Экясломполо началось мое знакомство с Лапландией и Севером. Изогнутый серпом Аакенус (565 м), с несколькими пологими вершинами, лежит чуть в стороне от остального массива. По нему проходит несколько официальных маршрутов; я поднялся на вершину, но с нее самой толком ничего и не видно — слишком пологая, плато по сути. Зато безумно красивы были склоны. Я хоть и специально откладывал отпуск на конец августа-начало сентября, на самом деле, надо было буквально еще недельки две-три всего потерпеть: я надеялся на осенние краски, и намеки на них видел в разных местах (и комаров уже, к счастью, почти не было, как я и ожидал), но в полной мере они разошлись только вот как раз под самый конец отпуска, и только на Аакенусе я их и сумел увидеть. Лапландия прекрасна. А еще тут на склоне валяются немногочисленные сохранившиеся обломки транспортного самолета немцев, разбившегося тут в войну в метель.

Из Рованиеми я поехал домой — дорога оттуда на машине занимает практически полный день.

11 октября. Осенью я в основном изучал сам Эспоо и довольно ближние окрестности, разок только съездил с палаткой в Эво за Хямеэнлинну. Осень прекрасна и тут, на юге. Самой красивой оказалась природа Киркконумми, а самым красивым местом там — остров Линло (Linlo), на который можно попасть по мостику. Относительно небольшой остров, который можно обойти по тропе по периметру, снова напомнил мне старую добрую Ваасу и лабиринт ее внутренних архипелагов — как и там, с Линло открытого моря почти не видно ниоткуда.

По Киркконумми я, разумеется, ездил одним днем из дома на машине.

5 декабря. К ноябрю красивая часть осени заканчивается, листья опадают. В мрачном и сыром ноябре есть своя прелесть, но к декабрю такая погода (и закат в четвертом часу дня) начинает надоедать. По типичному ноябредекабрю я гулял на Тийрисмаа (Tiirismaa), возвышенности рядом с поселком Холлола, что близ Лахти (самое старое поселение области Пяйянне-Тавастия). Это место считается самой высокой точкой Южной Финляндии (223 м), что, впрочем, зависит от того, что именно понимать под Южной Финляндией. На Тийрисмаа, собственно, стоит телемачта высотой еще 327 м — самое высокое строение Финляндии — на фото она скрывается в низких облаках. Помимо болот, в лесах на Тийрисмаа скрывается живописное ущелье Пирунпеся, Чертова Берлога, но его в такую погоду у меня красиво снять не вышло.

В Тийрисмаа и Холлолу я заезжал на машине по пути из Хельсинки в Ювяскюля.

6 декабря, День Независимости! Правда, традиционного президентского приема в этом году не было; где-то к ноябрю или чуть раньше корона снова пошла в рост, и снова стали вводить разные ограничения, в основном, к счастью, довольно малозаметные. (Где-то к середине декабря рост прекратился, и до настоящего момента корона в Финляндии остается на стабильном, довольно низком уровне.) Индустриальный городок, куда я съездил в этот день — Мянття-Вилппула (Mänttä-Vilppula), двойной город населением около 10 тыс., в Пирканмаа (области Тампере), но по факту ближе к Ювяскюля. Более крупная его часть — Мянття, построенная вокруг еще одного ЦБК. Он примечателен тем, что тут делают туалетную бумагу, эту главную ценность весны-2020. Только побывав в Мянття, я осознал, что туалетная бумага Serla, которую я обычно покупаю, называется не в честь русского, э-э, корня, а в честь основателя завода Мянття — Густава-Адольфа Серлахиуса. От него остались коллекции искусства, так что здесь теперь действует большой художественный музей и Мянття считается местной столицей искусств.

В Мянття-Вилппула я ездил одним днем на машине из Ювяскюля.

12 декабря. В Ювяскюля, отстоящую от Хельсинки на 280 км на север, и ее окрестности зима приходит, к счастью, по расписанию, и в поисках наскальных рисунков Сараакаллио (Saraakallio) в Лаукаа уже удалось погулять по нормальному снежному лесу. Вообще это самые крупные наскальные рисунки в стране, и мы с подругой ожидали, что это популярное место, но оказалось, что толком нет ни парковки, ни официальной тропы. Наверное, из-за труднодоступности рисунков — как им и положено, они располагаются на поверхности почти отвесной скалы над озером, и пробираться к ним сложно и довольно опасно, а со снегом на скалах была и вовсе пара стремных моментов. Но все обошлось, и рисунки в конечном итоге нашлись — не сильно поражающие воображение, но действительно в довольно больших количествах. Что ж, приключение!

В Лаукаа и Сараакаллио я тоже ездил одним днем на машине из Ювяскюля.

25 декабря. На Рождество мы с друзьями из Хельсинки ездили на несколько дней в Тампере, а оттуда в числе прочего — в национальный парк Хельветинъярви (Helvetinjärvi, фин. Адское озеро) километрах в 80 на север. Когда-то я там уже бывал, но в мае; сейчас в декабре снега уже хватало и там. Хельветинъярви примечателен одноименным узким, длинным и глубоким озером, в отвесных скалах у берега которого есть небольшое, но красивое ущелье шириной всего в пару метров.

27 декабря. Под конец вышеупомянутой рождественской поездки заехали на пляж Юютери (Yyteri) близ города Пори, знаменитый своими дюнами. Юютери, летом популярный финский курорт, находится на берегу Ботнического залива — очень уж хотелось успеть в этом году побывать еще разок на любимой Ботнии. На севере, за Кокколой, в районе Оулу-Кеми-Торнио море, как ему полагается, уже заметно подмерзло; здесь же было только немного ледовой каши, качающейся на волнах у вдающейся в море песчаной косы, да выброшенные на берег отдельные льдинки. Но должно замерзнуть и здесь — если зима не будет снова совсем теплая. А пока что она на самом деле совсем даже ничего; после Нового года даже в Хельсинки выпал снег и установились отрицательные температуры. Пяти ноябрей подряд в этот раз не будет.

30 декабря. И наконец, перед Новым годом я снял квартиру в Тампере (Tampere), как и писал в начале, и сгонял туда на поезде ее посмотреть. Располагается она в таком вот новом райончике, Хярмялянранта, на месте старого авиационного завода — в честь моделей самолетов которого теперь названы улицы, а один музейный самолет стоит тут в стеклянном павильоне.

Не думаю, что в 2021 году я буду путешествовать в настолько же промышленных масштабах, как в 2020. Но во всяком случае вокруг Тампере у меня еще долго будет, что посмотреть. А так видно будет. Самое главное, чтобы корона таки закончилась, и мир пришел в норму. С прошедшим Новым годом всех :)

Опубликовано: