Сделаем небольшую интерлюдию в рассказе про "горло Балтики" — земли юго-запада Балтийского моря (шведская Скания, датский Борнхольм, германская и польская Померания) — и отвлечемся на что-то простое, понятное и локальное, а именно на маленький финский остров Маакалла (Maakalla) или просто Калла (Kalla) на севере Ботнического залива, старую рыбацкую деревню с сохранившейся необычной формой самоуправления.
Начнем сразу с видео:
Я знаю, видео любят все, кроме меня :) Ну, что-то в них, конечно, есть. Надо бы по-хорошему и озвучивать и проч., но вряд ли меня хватит и видео, и посты делать полноценные.
После того большого путешествия на юг остаток этого лета даже исследованиями Финляндии я занимался довольно мало — хватило впечатлений. На острова какие-то я и вовсе не собирался; не так и много в Финляндии уже осталось мелких островов с регулярным (сезонным) сообщением, где я не был, особенно у нас на Ботническом заливе (на финской его стороне, конечно), благо я живу как раз посередине Ботнического залива, и в любую точку его побережья можно съездить как минимум на выходные. Про крошечный архипелаг Калланкарит (Kallankarit, шхеры Калла), что довольно далеко в море от берегов поселка Калайоки (Kalajoki, фин. Рыбная река) в Северной Остроботнии, у меня почему-то сложилось впечатление, что регулярно туда туристов никто не возит. Я, очевидно, был неправ; когда я собирался съездить на денек в Калайоки и соседний Пюхяйоки, неожиданно обнаружилось, что на Маакаллу, основной остров архипелага, возят целых две компании, и сезон у них еще не закончился. Так соло-поездка по очередным мелким достопримечательностям финской глубинки превратилась в поездку с моей половинкой на остров.
Финская сторона северной части Ботнического залива — "Дальнего моря", Perämeri — от Кокколы и дальше на север весьма бедна островами, по крайней мере по финским меркам. Не считая крупного Хайлуото у берегов Оулу, конечно, с постоянным населением ок. 900 человек, на который этим летом как раз мост построили — теперь самым северным островом Финляндии с постоянным населением и только паромным сообщением остался Бергё, чуть южнее Ваасы. В самой северной части залива острова плоские и почти целиком песчаные — по сути отмели, ставшие островами за счет изостатического подъема земной коры, "отпружинивания" ее после последнего ледникового периода, происходящего там с небывалой скоростью в почти сантиметр в год. На некоторых из тех островов были сезонные рыбацкие поселения, но давно оставленные. На подобный остров почти у морской границы со Швецией, Селькя-Сарви, входящий в очень редко посещаемый национальный парк Ботнического залива, я ездил пять лет назад.
Но на промежутке от Кокколы до Оулу и таких островов нет. Редкие острова и архипелаги (самые значительные — архипелаг Раахе, и архипелаг Рахья также в районе Калайоки) жмутся к берегу. Архипелаг Калланкарит же своей отдаленностью и изолированностью — 10 км от ближайшей точки суши, этого самого архипелага Рахья, и 13 км от ближайшей точки материка — в этом плане весьма необычен. Вероятно, геологически он является дальним отрогом Рахьи — на карте глубин видно, что под водой от Рахьи до Калланкарит тянутся относительно более мелкие места, с глубинами, в основном не превышающими 10 м.
Архипелаг состоит из двух островов — Маакалла (Maakalla, фин. Земная Калла) и Улкокалла (Ulkokalla, фин. Внешняя Калла), а также косы Маасяяри у Маакаллы и нескольких совсем мелких скалистых шхер. Маакалла имеет в наши дни площадь лишь порядка 20 га, а Улкокалла — и того меньше раза в три. На Маакалле находится основная рыбацкая деревня, в которой когда-то постоянно проживало до 400 человек или даже больше, но где-то с середины 20 века население только сезонное, и в наши дни де-факто больше дачники, чем профессиональные рыбаки. Улкокалла — "филиал" Маакаллы, там рыбацких хижин всего несколько осталось, зато есть небольшой маяк, метеостанция и мачта связи. Все, конечно, тоже сейчас автоматизировано.
Туристов из Калайоки в летний сезон возят именно из Калайоки на Маакаллу — на Улкокаллу можно попасть теоретически только своим ходом. Несмотря на то, что маяк на Улкокалле, а не на Маакалле, в остальном с исторически-культурной точки зрения Маакалла будет интереснее. Туда мы и отправились. Ибо лодки у меня так-таки и нет :)
Название, кстати, в данном случае предположительно шведского происхождения, шведское kalla/kalle могло означать выброшенный на побережье лед. К озеру Каллавеси в Куопио или к цветку калла (по-фински он тоже так называется) отношения не имеет, но на Ботническом заливе есть еще несколько мелких непримечательных островков под названием Kalla.
1. По состоянию на 2026 на Маакаллу можно было попасть на этих обычных теплоходиках компании Blue Sea and Sky, либо на паруснике, галеасе Ansio ("Заслуга"). Галеасом (kaljaasi) на Ботническом заливе исторически зовется небольшое двухмачтовое грузовое судно, а не крупная галера, как в остальном мире. Стоит оно одинаково, по 50 евро с носа; на галеасе кормят лососевым супом, правда, зато на Маакалле он останавливается всего час, а теплоход — полтора-два. На галеасе также более муторно бронировать место (по телефону или e-mail) и платить (карты не принимаются), там совсем какая-то любительская штука. И, как я понимаю, именно под парусом они все-таки обычно не ходят, если вообще ходят — под мотором только. Но все равно на галеасе, конечно, прикольнее, но в нашем случае решение о поездке было принято спонтанно и буквально накануне, и на галеас уже были разобраны места. Теплоходы ходят до конца августа, галеас до начала сентября, и вероятность, что кто-то из моих читателей, даже если живет в Финляндии или имеет возможность сюда добраться, в этом году еще успеет попасть, весьма мала. Но наверняка и в следующем сезоне будет все примерно то же самое, место все-таки достаточно популярное — единственный по-моему остров с регулярными экскурсиями между Танкаром под Кокколой, и островами нац. парка Ботнического залива под Кеми и Торнио, то есть на протяжении где-то 250 км побережья.
Мы плыли на более крупном теплоходике из этих двух, "Бон Марин". Интересно в нем то, что раньше когда-то он использовался в сообщении с островом Сарк, британским островом в Ла-Манше, относящимся к Гернси; виден герб Сарка, и в интерьере осталось одно-два упоминания. Звучит как очень занятное место, населением в полтысячи, последнее феодальное владение в Европе, до 2008 единолично управлявшееся сеньором. С тех пор феодализм просрали и сделали обычное выборное самоуправление, хоть формально сеньор и остался. Вот не могли уж хоть оставить как свою уникальную фишку!
Но поэтому в какой-то мере уместно, что корабль, ходивший раньше на Сарк, теперь ходит на Маакаллу — на этом острове тоже сохраняется, даже до сих пор, необычная форма автономии.
2. Галеас отправляется из рыбной гавани Рахья, а "Бон Марин" — из места поудобнее, новенькой гавани у калайокских дюн. Дюнами (Hiekkasärkät) Калайоки больше всего и известен — здесь, в 5-6 км от собственно поселка Калайоки, находится лучший пляж северного Ботнического залива, длиной 2-3 км. Там сейчас понастроено довольно много туристической инфраструктуры, отели, рестораны, бары, коттеджи, апартаменты — вон видно на берегу на заднем плане новенькие многоэтажки. Я был здесь на одной гулянке на Юханнус-2023, и именно отсюда следил за новостями про мятеж Пригожина :) У меня есть короткий пост про Калайоки — сам поселок и дюны — но фото старые, 2018, да и есть и еще места в Калайоки, где стоит побывать, например, место крупного по финским меркам лесного пожара (2 кв. км!) от 2021. Так что сюда еще съезжу и расскажу отдельно как-нибудь.
Гавань здесь тоже новенькая, точнее, сильно расширенная в последние годы, так что даже на карте, что я пользовался, она выглядела значительно меньше, и я не сразу понял, как вообще проходить к нужной пристани :) Но сориентировались в итоге, конечно.
3. Калайокские дюны находятся у открытого моря, и "Бон Марин" идет на Маакаллу почти по прямой. По левому борту вдалеке виден материк и архипелаг Рахья (Rahja), состоящий из кучи пологих лесистых островов, с редкими дачами, и вроде бы не сильно примечательный. Любители истории, возможно, знают, что Рахья звали финна-соратника Ленина (Eino Rahja, 1885-1936) и его братьев, а любители географии — что во Всеволожском районе Ленинградской области, ближе к Ладоге, есть названный в честь них поселок Рахья. Архипелаг Рахья тоже, скорее всего, назван в честь фамилии какого-то поселенца; фамилия, как предполагается, очень старая и имеет германское происхождение. Есть еще фамилия Рахикайнен родственная — в "Неизвестном солдате" был из Северной Карелии рядовой Рахикайнен.
4. В сторону Рахьи, если присмотреться, также виден небольшой грузовой порт Калайоки (он же порт Рахья), специализирующийся на экспорте пиломатериалов, что в общем-то и по фото видно. В Калайоки есть достаточно крупная лесопилка, купленная в прошлом году компанией Stora Enso, но скорее всего и из других мест тоже через этот порт возят — пишут даже, что это крупнейший порт экспорта пиломатериалов на северном Ботническом заливе. Грузопоток порядка 0.5 млн. тонн в год.
5. В остальном можно любоваться морем, красивым, спокойным и бескрайним, хоть в этих краях и почти пресным. Говорят, на Маакалле уху и даже кофе варят на морской воде.
6. Плыть не очень долго — 1:15 где-то.
7. И вот она вся Маакалла в общем-то и есть. Выделяется церковь и маленький деревянный маяк, а также еще стоящий у пристани галеас "Ансио". Обычно было бы немного видно и мачту и маяк Улкокаллы на заднем плане, но не в этот раз — обратите внимание на полосу тумана над самым горизонтом.
8. Галеас уступает нам место — двум судам такого размера одновременно не пришвартоваться.
9. Теперь наша очередь.
10. Приплыли! Тут как раз и Маакаллу начало накрывать туманом — видно по косе Маасяяри на заднем плане. Погода до этого была довольно солнечная, и я как-то не ожидал. Но оно и к лучшему, конечно, так интереснее все выглядит.
Экскурсии как таковой на острове нет, по крайней мере у этой компании; на борту можно почитать краткую информацию об острове, и потом на пристани шкипер рассказывает вкратце, где и что смотреть. Как и в других подобных не очень широко известных местах в финской глубинке, очень рекомендуется знать финский — по-английски, конечно, обслужат и подскажут, что надо, но рассказывают все по-фински, и многочисленные информационные щиты на острове только на финском. (Не на шведском — полоса шведоязычной Остроботнии заканчивается значительно южнее, и север Ботнического залива целиком финскоязычный.)
Оставаться на острове нельзя. Здесь негде ночевать (иначе как в случае ЧП), никакие хижины посторонним не сдаются, и палатку ставить тоже нельзя. Это как раз все согласно постановлениям местного самоуправления. На острове нет магазина, кафе (хотя когда-то вроде было) или других услуг, а также электричества и воды. Местные пользуются дождевой водой, возят воду с материка, и, насколько возможно, пользуются морской; с электричеством в наши дни чуть проще, многие ставят солнечную панель, не очень большую, но телефон зарядить и подобное хватит. Телефон у меня ловил без проблем.
11. Сразу видно скромные пристани местных и, собственно, рыбацкие хижины.
12. Хижины выглядят как обычные мелкие дачные домики, почти сплошь классического финско-шведского темно-красного цвета. Раньше местные такую краску замешивали на тюленьем жире. Большинство хижин, как я понимаю, не очень старые и построены уже в 20 веке, хотя одну музейную 18 века дальше посмотрим. Критично тут то, что размер хижины должен быть, как в 18 веке — 20 кв. м, одна комната. Сени, правда, по-видимому не считаются, и террасы тоже сейчас разрешено пристраивать.
13. Не знаю, насколько правомерно назвать это сооружение именно маяком. 1935 года оно. Наверх можно залезть.
14. Это я сделал как раз, когда туманом накрыло хорошенько.
15. Маяк вполне себе рабочий, от пары аккумуляторов и солнечной батареи. Наверное, и в наши дни, с GPS и прочим, полезно иметь такой маяк на всякий случай.
16. Когда на острове жило больше всего народу — порядка 400 обычно упоминается цифра, и по крайней мере часть из них круглогодично — площадь острова была намного меньше, чем сейчас, всего порядка 4 га. Так что раньше не только хижин было больше (до 150, сейчас 33 я насчитал по карте), но и жили намного теснее. Сейчас северная часть острова — такая вот пустая земля. И деревья сейчас растут, помимо рябины, и елки, и сосны есть, а когда-то их вообще не было.
Все дело, конечно, в том, что остров продолжает непрерывно ощутимо расти, за счет подъема земной коры. Он и образовался-то во вполне себе историческое время — в 15 веке показался из воды, к концу 16 века на нем уже стали селиться рыбаки. В перспективе, наверное, лет где-то этак 1.5 тыс. еще остров должен и вовсе срастись с большой землей, когда все соединяющее его с Рахьей мелководье выступит из воды. (Или чуть дольше, из-за повышения уровня моря из-за изменения климата — но изостатический подъем в любом случае его обгоняет.)
17. Церковь, конечно, самое большое и выдающееся здание острова. Первая церковь на Маакалле появилась в 1680, вторая — в 1780. Построена калайокским храмоделом Симоном Сильвеном (Simon Silvén, ур. Jylkkä, 1747-1798), автором еще десятка церквей почти исключительно в глубинке Северной Остроботнии. Эта церковь, конечно, по сравнению с обычными сельскими была особенной, хотя бы тем, что материала для ее строительства на острове не было, и все было нужно везти с большой земли — ну, как и для всех остальных построек острова. Участвовать в стройке были обязаны все жители Маакаллы.
18. Вышло сурово и атмосферно. На острове был когда-то постоянный священник (из прихода Кокколы, позже Калайоки) по крайней мере в летнее время; в церковь ходили не только на воскресную службу, но и на короткую молитву каждый вечер в 18 часов, перед выходом в море (селедку ловили в вечернее время). До середины 19 века священник и исполнял также функции "гаванного фогда" (haminanvouti), главы острова, пока его не стали выбирать среди рыбаков. Сейчас, конечно, регулярных богослужений здесь нет, и церковь официально не принадлежит ни одному приходу, а заботятся о ней местные. Как и прочие подобные "опустевшие церкви" (autiokirkko) в отдаленных и нетривиальных местах, сюда нередко приезжают венчаться.
19. Лавки ужасно неудобные. На стенах оставлено за прошедшие века множество надписей, хотя разобрать более старые сложно. В информационном материале, который раздавали почитать на теплоходе, сказано, что в церкви есть надпись времен Крымской войны (1855): "О Господи, да свершится воля твоя, пусть англичане с нами и обошлись столь сурово. Мы подданные Николая". По-фински, конечно (O Jumala, tapahtukoon tahtosi vaikka englantilaiset meitä niin kovin kohteli. Olemme Nikolain alamaiset). Очень хотел найти ее — с Николаем-то вообще ценный исторический артефакт — но не нашел :(
20. Англичане, действительно, в Крымскую войну в Финляндии вели себя не очень джентльменски, и на Ботническом заливе разорили ряд портов. В старом посте про Кокколу, ближайший к Маакалле город, я рассказывал про это подробнее — жителям Кокколы тогда удалось отбиться и даже захватить английский баркас, который до сих пор демонстрируется в павильоне в центре города. (Надо бы про Кокколу обновить пост — с тех пор появились хорошие (летние) фото, и окраины и окрестности осмотрел намного лучше.) Ну, конечно, жителям Маакаллы отбиваться было сложнее. Не очень понятно, что от них было надо англичанам, иначе как просто покуражиться. По крайней мере, смертоубийств не вершили (драки были), но как минимум по своей извечной привычке тащить, что плохо лежит, англичане забрали с собой хотя бы колокол — вот этот скромный, оставшийся от первой церкви, отлитый в 1732, подарок из Кокколы. Ну, потом все-таки вернули из музея какого-то своего, после нескольких просьб — не знаю, в каком году это уже было.
21. "Убогий дед" (vaivaisukko), классическая статуя для сбора пожертвований, на самом деле не историческая, а из 1960-х.
22. Рядом с церковью стоит дом священника (паппила), построенный лишь на пару лет позже ее. Не снял снаружи получше, впрочем, домик как домик. Только что единственный на острове с двумя комнатами, а не одной.
23. Паппила в наши дни служит библиотечкой и местом, где можно переночевать людям, попавшим на остров в какой-то чрезвычайной ситуации. (По-видимому, на острове особо ничего не запирается.) Здесь тоже сохранились исторические надписи — здесь таки можно увидеть одну времен Крымской войны.
24. На столе лежит старое шведское издание "Сионских виршей", сборника церковных гимнов, используемого в наши дни движением Пробуждения (herännäisyys, körttiläisyys), одной из финских консервативных ривайвелистских сект. Калайоки, вообще говоря, является частью "библейского пояса" Финляндии, в Центральной-Северной Остроботнии, где такие секты, особенно лестадианство, особенно сильны. Я останавливался на этой теме подробнее в этом году в рассказе про Педерсёре, что в 85 км отсюда на юг по прямой. В нынешнем Калайоки, с ресторанами-отелями на дюнах, про лестадианство легко забыть; не знаю, были ли и рыбаки на Маакалле настолько уж религиозны. Здесь они селились с достаточно широкой полосы побережья, от Кокколы до Хайлуото, хотя местных калайокских было все-таки больше всего.
25. А вот справа висит и копия "гаванного устава" (стар. haminaordning; слева — нехитрые правила для посетителей острова). Самое время поговорить о самоуправлении Маакаллы — то, чем она более всего знаменита.
Весь архипелаг Калланкарит целиком принадлежит государству (а изначально, соответственно, шведской короне), а право жить и заниматься рыболовством на нем регулируется вот этим "гаванным уставом", утвержденным еще в 1771 королем Адольфом-Фредериком. На самом деле "устава" были и предыдущие версии, первая вроде бы еще в 1660-х, короля Карла XI. Согласно этому уставу, исполнительная власть на острове принадлежит "гаванному фогду" (haminavouti) или "гаванному мастеру" (haminamestari). Фогда выбирают на "шхерном собрании" (karikokous), в котором участвуют все рыбаки острова, и там же принимаются ключевые решения в жизни острова, а именно, прежде всего, кто имеет право тут жить, заниматься рыболовством, и что тут можно строить. Это все достаточно логичная идея, уклад жизни на рыбацких островах сильно отличался от такового в обычных деревнях, и вопросы землевладения решались иначе — особенно учитывая, что во многих случаях, как и в случае Маакаллы, такие острова были в принципе физически довольно молоды, и принадлежали короне просто по умолчанию.
Устав такой был принят не специально для Маакаллы, конечно, — вполне возможно, король и не знал ничего о ее существовании, — а для всех подобных рыбацких островов в принципе. Маакаллу отличает именно то, что такая система здесь сохранилась по сей день — и это не просто красивая традиция, чтоб рассказывать туристам, а уже в относительно современное время, в 1988 году, полномочия "шхерного собрания" были подтверждены Верховным судом, когда островитяне по какому-то вопросу воевали с Лесным управлением (Metsähallitus) — органом, который в Финляндии в целом управляет всей землей в государственной собственности. В числе прочего Лесному управлению было отказано в учреждении здесь охраняемой природной территории, чтоб людям не мешала рыбачить. Природа здесь, конечно, хорошая и без всяких заказников.
26. Устав можно почитать и полюбоваться финской орфографией образца 18 века, с этими всеми C, X, Z, W — редко такое можно встретить, в 18 веке по-фински редко писали. На самом деле устав не так и много говорит о том, что именно "шхерное собрание" может делать, — большая его часть посвящена различным наказаниям, со штрафами в риксдалерах еще, конечно.
Разумеется, в наши дни эти главы не очень актуальны, и криминальный кодекс Финляндии будет всегда иметь приоритет над этими наказаниями (хотя самое жесткое, пожизненное изгнание с острова, формально все еще в силе — последний раз оно применялось в 1930-х к мужику, укравшему папиросы; изгнание полагалось за третий случай воровства подряд). Я не смог найти решение суда от 1988 года или даже точное описание предмета спора — конечно, столь старые документы не оцифрованы, или по крайней мере не выложены онлайн — но в целом, насколько мне удалось понять, оно касалось какого-то конкретного узкого вопроса, и суд не пытался определить остальные пределы полномочий "шхерного собрания". Скорее всего, они и впредь останутся неясными — маловероятно, что про Маакаллу еще кто-то будет о чем-то всерьез судиться, или что парламент Финляндии примет по этому поводу какой-то закон.
В интернете можно встретить даже такую экзотическую точку зрения, что архипелаг Калланкарит не входит в ЕС, потому что "шхерное собрание" никто отдельно не спрашивал, согласны ли они войти в ЕС или нет :) Это уж, конечно, едва ли может быть действенным аргументом. (Автор поста от 2008 сетует, что архипелаг присоединяют-таки к общеевропейской сети охраняемых природных территорий Natura 2000; не знаю уж, о чем там был сыр-бор, но, как можно заметить по современной финской карте Natura 2000, Калланкарит и поныне не является такой территорией, в отличие от того же архипелага Рахья, к примеру.)
27. В наши дни "шхерное собрание" проводится ежегодно в июле, в ближайшие выходные ко дню Якова (Jaakonpäivä, день Яакко, 25.7; финны считают, что в этот день Яакко — св. Иаков-старший — бросает в воду холодный камень, и год поворачивает на осень). Местом для него традиционно служат находящиеся посередине острова валуны. Собрание выбирает "гаванного мастера", и потом рассматривают вопросы на повестке дня.
Рыбацкие хижины Маакаллы до сих пор принадлежат рыбакам и их потомкам. Рыбаков как таковых, конечно, уже мало, и деятельность их имеет чисто кустарные масштабы, больше хобби и образ жизни, но не способ заработка. Хотя некоторые из них все еще могут проводить на острове по полгода, особенно если жены нет, которой нужен был бы водопровод и другие удобства :) Но, как я понимаю, большинство хижин де-факто используются лишь как дачи. Но все еще принадлежат старым рыбацким семьям, и продать и передать их чужим без согласия "шхерного собрания", а оно не согласится, просто нельзя. Собрание также решает вопросы, касающиеся нехитрой общеостровной собственности, — ремонт церкви и проч., — ну и про места рыбной ловли тоже. С удочкой сейчас ловить рыбу можно и туристу, но места постановки серьезных снастей, мерёжей (rysä, не путать с ryssä :), все еще распределяет собрание.
Владеющие финским могут посмотреть передачу финского гос. телевидения от 2008, где немного показано, как выглядит это "шхерное собрание". (В последней трети видео; в начале исторические кадры и интервью, с озвучкой на шведском и финскими субтитрами, тоже интересно.)
Видная слева белая будка на горке из камней — это не для собрания, а бывший старый навигационный знак посреди острова, еще в 1935 замененный нынешним маяком.
28. Про то, как занимались рыболовством (и тюленьим промыслом), можно поподробнее узнать в этом вот музейчике. Тоже все открыто и бесплатно, конечно. Исторически, где-то до 1960-х, на Калланкарит ловили главным образом сельдь, важнейшую промысловую рыбу Балтийского моря, которая в засоленном виде была дешевым и удобным источником белка для широких слоев населения. Сейчас сельдь ловят более промышленно, тралами, — хоть в Финляндии и все равно это довольно мелкомасштабная индустрия, — и больше всего она идет не на человеческое пропитание, а, в перемолотом виде, на корм животным на пушных зверофермах, которые большая часть Финляндии так ненавидит. Ну а рыбаки Маакаллы ловят сига и лосося (семгу). Сига в частности прямо тут же сразу и коптят, и информационный щит в музее советует туристам просто идти на ближайший дымок, и найдешь рыбака, который продаст немного рыбки :) Мы действительно видели процесс копчения издали, хотя рыбак там не выглядел особо приветливо.
29. Тюлений промысел тоже на таких островах был важной частью жизни. Вплоть до 1980 тюленей разрешалось истреблять без ограничений, за это еще и приплачивали (tapporaha — буквально "деньги за убийство"), так как считалось, что тюлени мешают рыболовству, сами жрут слишком много рыбы. Ну, в те времена за отстрел многих зверей деньги платили. В тюленях главным была их шкура и жир; мясо ели, но особо ценным оно не считалось.
В 1980 охоту на тюленей запретили, и популяция тюленей полностью восстановилась. В настоящее время на тюленей можно охотиться вновь, но, во-первых, по квотам, во-вторых, только в некоммерческих целях, в-третьих, мне никогда даже не попадалось ничего о современной охоте на тюленей, можно предположить, что это сейчас очень непопулярное дело. Учитывая, как люди умиляются сайменским нерпам. Но если сайменские нерпы действительно до сих пор находятся под потенциальной угрозой исчезновения, то балтийских нерп и особенно серых тюленей — эти два вида в Балтике и водятся — сейчас и правда развелось столько, что они снова мешают рыболовству. Поэтому и разрешено охотиться.
30. Напротив музея можно полюбоваться на лодку зверобоев, которую в этих местах звали фельботом (fälpaatti). Этим летом как раз поподробнее такую осмотрел, еще и с экскурсоводом, в музее Браге, небольшом музее-скансене у нас в Ваасе. На тюленей уходили компанией в три человека весной, в марте-апреле, когда льда еще много (льды и в нынешние теплые зимы до Маакаллы доходят без проблем), и могли проводить в море до нескольких месяцев. Лодка была такой формы, чтобы ее можно было легко вытаскивать на лед и таскать по нему. Спали тоже на лодке, мачту снимали и на ней растягивали полотно палатки — или даже сам парус использовали как палатку. Целая база операций была, в общем, и каждый квадратный дециметр пространства в лодке был наперечет, а каждый предмет по возможности имел несколько функций. Стреляли тюленей со льда, лежа, в белой одежде и из-за специального белого экрана, с расстояния 100-150 метров. Если с первого выстрела не убьешь, тюлень сразу плюхнется в воду, даже если смертельно раненный, и не поймать уже. Своеобразное дело, в общем, и суровое.
31. Ну, прогуляемся до конца острова теперь. Кстати, на Калланкарит много клещей и в том числе относительно много энцефалитных, как почему-то часто в Финляндии бывает на островах. Как я всегда говорю, сильно бояться клещей у нас не стоит — если смотреть конкретные цифры, даже в районах риска по энцефалиту (многие острова, некоторые прибрежные территории, а также территории у российской границы) все равно этого энцефалита на порядок меньше, чем в любом обыкновенном лесу где-нибудь под Екатеринбургом, да и энцефалит там ядреней, сибирский штамм, а не европейский. Тем не менее, в этом году я все-таки впервые в жизни собрался и поставил прививку от энцефалита. Наши места районом риска не считаются, так что у нас ставят платно — в частной клинике по 60-70 евро за дозу было, не помню точно. Вторую дозу ставят через месяц, третью через год, дальше до старости с интервалом в 10 лет, так мне по крайней мере сказали, онлайн можно найти информацию, что и куда более чаще надо. Вот, первые две поставил, после них уже иммунитет должен быть нормальный. С детства помню, говорили, что от энцефалита болезненная прививка, но в реальности побочных эффектов оказалось ровно ноль. Ну, наверное, сейчас и вакцины другие, не то что во времена моего детства да в России.
Но, в общем, пока что это не пригодилось, на Маакалле я клещей не встретил, да вообще, несмотря на мои увлечения, они на меня садились два раза в жизни, а кусали всего раз в жизни (на Урале двадцать лет назад).
32. Здесь справа видна маленькая коптильная печка. Местных было особенно не видно — человек пять-десять от силы. Интересно, что они думают о туристах. Ну, наверное, где-где, а здесь от туристов вряд ли может быть много вреда — учитывая, что останавливаться им тут негде, а напиться в хлам за короткое пребывание на острове не успеют :)
33. Берега острова местами довольно скалистые. Дальше на север уже не особо такое встречается.
34. Вот, историческая рыбацкая хижина, 18 века.
35. Интерьер же образца 1930-х или несколько более ранний. Не развернешься особо, как тут с семьей жить — непонятно, даже в сезон рыбаки далеко не все время проводили в море, а дома занимались ремонтом и изготовлением снастей и практически всех предметов быта. Ну, конечно, не секрет, что с жилплощадью на протяжении почти всей истории человечества у почти всех было очень плохо.
36.
37. Рыбная гавань и рыбацкие сараи находятся в дальнем конце острова. За столиками подкрепляются другие туристы.
38. Один из сараев тоже "музейный", туда, судя по стоящей табличке, принимаются просто рандомные предметы от местных.
39. На другой сарай прибит чей-то мелкий череп и истлевшие ласты тюленей. Последнее произвело глубокое впечатление — не видел такого раньше.
40. Везде свалены рыбацкие принадлежности и другой полезный хлам, видно, что люди тут делом занимаются. Vettä tiellä — "на дороге вода" — кто-то табличку смеха ради приволок, видимо.
41.
42. Дорожка кончается на каменистом мысу. Какой-то, видимо, навигационный знак тут был и сгорел, возможно, от удара молнии.
43. Здесь довольно красиво в легком тумане.
44.
45. Рыбаки за работой.
46.
47. Всеми нами любимые казарки, агрессивные черно-белые гуси, тусующиеся у воды во многих финских городах.
48.
49. Туман над Маакаллой вроде уже вполне рассеялся, но Улкокаллу, находящуюся как раз в эту сторону в 3 км, упорно не было видно. Мы уже были потеряли надежду, когда Улкокалла все-таки появилась на горизонте. Большинство построек там относятся к маяку, метеостанции или вышке связи — хижин, как на Маакалле, вроде всего несколько.
.jpg)
50. Маяк я тоже силился разглядеть очень долго, пока не дошло, что он, во-первых, не очень большой, во-вторых, в ремонте, в лесах и белом пластике, или чем там их затягивают. На фото из вики он в 1890. Современных фото маяка в википедии нет, см. Google Image Search. Не так уж часто кто-то к этому маяку вблизи добирается. Маяк высотой всего 13.7 м, построен в 1871, архитектором Хампусом Дальстрёмом (Axel Hampus Dalström, 1829-1882, архитектор ряда зданий в центре Хельсинки, а среди маяков, к примеру, Селгрунда). Автоматизирован в 1974 последним из финских маяков Ботнического залива. Хотя на момент поста на нем теперь рабочие живут :)
51.
52.
53. Створные знаки для рыбной гавани сделаны, по-видимому, из самых обыкновенных дорожных знаков "уступите дорогу".
54. Пора идти обратно на теплоход. Хоть и провели мы здесь почти два часа — хотя на сайте обещают полтора — все равно полетать на дроне не успел, торопиться не хотелось никуда. Здесь, кстати, видны туалеты — они стоят в нескольких концах острова; как я понимаю, все туалеты де-факто общественные.
55.
56. Здесь, кроме других туалетов, виден еще навигационный знак в виде простого шеста — их по острову несколько стоит. Они зовутся тут словом tamina — не встречал более нигде, не знаю, откуда пошло.
57. Залез на маяк еще раз снять панораму без тумана.
58. И в другую сторону. Это все какие-то странные мелкие мошки в воздухе, появились в огромном количестве вдруг. Но не кусались.
59. Здесь хорошо виден остров-коса Маасяяри (Maasääri), идущая от Маакаллы в сторону материка — длиной более 700 м, место гнездования птиц. Интересно, кстати, это sääri. Остров по-фински — это saari, конечно, но A с Ä не чередуются, и одна в другую обычно не превращается даже ни в каких говорах; sääri по-фински обычно означает голень. С другой стороны, в эстонском языке säär означает именно косу (как географический объект) — помню, к примеру, косу Сяяретирп на Хийумаа. Но в Финляндии я никакой другой топонимики на -sääri не помню, и поиск по топографической карте говорит, что такие названия почти все сосредоточены именно в Калайоки — с десяток других островов и полуостровов на -sääri есть ближе к материку.
60. На материке даже с Маакаллы, по крайней мере в бинокль, видно великое множество ветряков. Северная Остроботния — важнейший регион Финляндии с точки зрения ветровой энергетики.
61. А нам пора обратно.
62. Тумана больше не было, зато в пути начался довольно приличный дождь. Успели!
63. Осталось только два с небольшим часа езды до дому — 175 км от нас до Калайоки. И очередной остров теперь в копилку :)