Encyclopaedia Fennica

Коккола. Побережье

Назад: Вышки ПВО для защиты завода "коктейлей Молотова" в Райямяки

Далее: Что такое "государственные дни", или краткая история парламента Финляндии


Больше месяца назад мы гуляли по городу Коккола (Kokkola), региональному центру области Центральная Остроботния (Keski-Pohjanmaa) в Западной Финляндии. Самим смыслом существования этого города всегда был его морской порт; Коккола стоит на побережье северной части Ботнического залива (Perämeri, фин. Заднее море), самого северного района Балтики. Если быть точнее, город стоит практически в том самом месте, где Кваркенский пролив перетекает в северный Ботнический залив. К юго-западу от Кокколы побережье Кваркена сильно изрезано и полно крупных архипелагов; непосредственно к западу от Кокколы сразу начинается так называемый архипелаг Семи Мостов (7 sillan saaristo), он же архипелаг Луото (Luodon saaristo), один из самых крупных на Кваркене. На северо-восток же от Кокколы Ботнический берег открыт морю, изрезан куда меньше, а сколько-нибудь крупных островов на нем очень мало, зато местами появляются обширные дюнные пляжи вдоль побережья.

Мы посмотрим три места на берегу и в архипелагах у Кокколы: Харринниеми, Охтакари и Танкар.

Харринниеми (Harrinniemi, по-шведски Харрбодан, Harrbådan) — полуостров непосредственно к северо-западу от города; его оконечность, с заброшенным маяком (точнее, створным знаком), расположена примерно в 3.5 км от старой/пассажирской гавани, и в 5-6 км от центра Кокколы. На Харринниеми идет небольшая природная тропа, в основном берегом моря. Длина тропы в одном направлении — 2 км, и начинается она у места под названием Вилла Эльба. При желании до самого Харринниеми, впрочем, можно доехать и на машине. Я исследовал эту тропу в феврале 2019.

1. Вилла Эльба (Villa Elba), фото уже после возвращения с тропы после заката. Местность между старой гаванью и Виллой Эльба зовется Сантахака (Santahaka, фин. Песчаное пастбище), и с 1860-х годов она застраивалась различными дачами. Эльбой раньше назывался островок в конце Сантахаки, где располагался соляной склад. Со временем островок слился с большой землей из-за понижения уровня моря, и в 1890-х вместо склада на нем построили самую крупную виллу из всех сантахакских. Свой нынешний облик она приобрела в 1930-х, когда ею владел Рагнар Нойнштедт (Ragnar Neunstedt), местный доктор, отдыхавший иногда на вилле со своей семьей. В 1956 его сын (вроде бы) продал виллу городу Коккола, который открыл в ней детский лагерь; с 1991 года вилла принадлежит Финляндской ассоциации молодежных центров (Suomen nuorisokeskusyhdistys), и сейчас используется и как школьный лагерь, и как гостиница и ресторан для широкой публики.

2. Ботнический залив, конечно, в феврале был замерзшим. Балтийское море, будучи мелким и почти пресным водоемом, замерзает довольно легко. Ледовая обстановка на Балтике в разные зимы может варьироваться очень сильно; в самые суровые зимы вся Балтика может замерзнуть по самую Польшу или даже Данию. Из-за изменения климата, однако, такие зимы практически ушли в историю. Последняя по-настоящему холодная зима была в 2010–2011 году. Зима 2018-2019, на фото, была теплой, но не катастрофически теплой.

Но и в самые теплые зимы единственная часть Балтики, которая замерзает всегда — это север Ботнического залива. В нормальную зиму толщина льда там может к февралю-марту уже превышать метр. Залив замерзает полностью или почти полностью, хотя большая часть льда в нем — дрейфущие ледовые поля. Полоса неподвижного льда, смерзшегося с берегом (припая), может также достигать ширины во много километров. Здесь мы, конечно, видим припай, чуть подтаявший сверху из-за оттепели, но все равно пока очень толстый и прочный.

Финляндия поддерживает на Балтике флот из восьми ледоколов, которые вне сезона можно увидеть пришвартованными на их базе в Катайянокке рядом с центром Хельсинки (кроме ледоколов «Фенника» и «Нордика», которые имеют вторичное назначение как суда снабжения нефтяных платформ, и летом занимаются другими делами вдали от Финляндии). Официальные ледовые ограничения для различных портов зимой обновляются ежедневно; лишь суда, соответствующие ограничениям (имеющие определенный дедвейт и ледовый класс — что на практике означает, что им не мешает незначительный лед, или, к примеру, небольшие льдины, остающиеся в кильватере ледокола), имеют право запросить ледокольную проводку. Текущая ледовая обстановка с картами публикуется на сайте метеослужбы Финляндии (Ilmatieteenlaitos).

Ледоколы принадлежат Arctia Oy, компании в 100% гос. собственности. Работа ледоколов обходится в 55-65 млн. евро в год. Эти расходы в основном компенсируются судовладельцами, но не напрямую, а через систему платежей за пользование фарватерами. Судно свыше определенного размера, заходящее в финский порт, обязано сделать такой платеж (на счет таможни), который рассчитывается на основании назначения судна, нетто-тоннажа и ледового класса, но не свыше 54 тыс. евро с судна. Платеж не зависит от времени года и фактической потребности в проводках, и также имеет годовой потолок (то есть свыше определенного количества заходов в финские порты более не берется; исключение — круизные суда). Платежи за пользование фарватерами в мире встречаются нечасто, а в Финляндии еще и необычно велики, больше, чем в Швеции, к примеру; но с другой стороны, Финляндия все-таки единственная в мире страна, все морские порты которой замерзают. Если бы суда платили за фактические проводки (как делается в России, например), порты Ботнического залива сразу оказались бы в совершенно невыгодном положении, а ведь морская логистика очень важна для этих мест, как и для всей Финляндии (порядка 90% финского экспорта и импорта идет морем). Так что система платежей за пользование фарватерами в нынешнем виде — своего рода форма перекрестного субсидирования. Думаю, в той же России к ней не прибегают, так как у России на Балтике лишь несколько крупных портов (тогда как у Финляндии много мелких и средних), они друг с другом вряд ли сильно конкурируют, и они находятся не так далеко друг от друга (не считая слабо замерзающего Калининградского берега, конечно), чтобы различия в ледовой обстановке между ними были столь кардинальны, как, к примеру, между Кокколой и каким-нибудь Ханко.

3. Начало тропы. У участка ближе к Вилле Эльба ее стерегли такие вот «гномики».

4. Значительная часть тропы проходит в камышах на мелководье, на мостках. Зимой и особенно весной такие мостки в сырых местах из подмоги превращаются в проблему — на них скапливается толстый слой утоптанного, а в оттепель — и скользкого снега (весной вообще уже чистый лед), и из-за узости некоторых мостков с него легко свалиться.

5. Это хорошие места для наблюдений за птицами (как обычно и бывает в камышах на мелководье), но я этим занятием не интересуюсь совершенно. На этой тропе я встретил мужичка, спросившего, не видел ли я тут рябчиков. В этих местах есть и пара вышек для наблюдений за птицами.

6. Открытое море, с полосой прозрачного/подтаявшего припая, а дальше на горизонте белой стеной дрейфующего льда. Или это открытая вода? Промежуток между припаем и дрейфующим льдом может быть и довольно широким, в зависимости от ветра и других факторов. Но в хорошую зиму тут тоже еще должен быть припай; местная лыжная ассоциация прокладывает сеть лыжней в том числе и по морскому льду довольно далеко, например, до относительно крупного острова Поролуото (Poroluoto, фин. Олений риф) в 9 км отсюда на восток, по ту сторону длинного узкого полуострова Труллеви.

7. Створный знак (linjaloisto) Харрбодан был построен в 1953, но огонь на нем горел не так уж и долго, лишь до 1979 года. Это именно створный знак, а не маяк — он должен был работать в паре с каким-то другим знаком — я не знаю, почему построили такой капитальный. 30-метровую бетонную башню и поныне можно в принципе использовать как навигационный знак в светлое время суток, хотя сейчас она заброшена и разрушается. В 2016 году город Коккола продал ее частному лицу всего за 300 евро; покупатель вроде бы хотел башню восстановить и открыть там какое-то культурное пространство, но по крайней мере в 2019 никаких признаков этого видно не было.

8.

9. На мысу Харринниеми стоят еще несколько старых дач. Не все они выглядят еще обитаемыми.

Согласно местной легенде, в этих местах обитает привидение, Дева Харринниеми. То ли она тут случайно утонула, то ли утопилась, когда ее семья погибла в кораблекрушении, то ли ее изнасиловали и убили матросы, ну, в общем, стандартные истории. А наиболее вероятная версия — что про привидение попросту специально придумали местные дачники, чтоб им меньше мешали посторонние. Я про эту историю на момент этой прогулки ничего не знал и ничего особенного на Харринниеми не заметил :)

10.

11. Лед.

12. Трудно даже поверить, что это вечер того же самого дня, когда я гулял по мрачному грязному центру Кокколы (см. предыдущий пост). Закат на побережье более чем скомпенсировал пасмурный день в городе.

13.

14.

15.

16. Мыс, представляющий собой песчаную косу, открыт ветрам, и снег тут особо не скапливается.

17.

18. Путь назад после заката — на обратном пути я на этих мостках таки навернулся.

19. Следующее место у нас Охтакари (Ohtakari), маленький одинокий остров в конце крупного, но с весьма плавной береговой линией полуострова примерно в 30 км к северо-востоку от Кокколы. Эта местность относилась к маленькому сельскому муниципалитету Лохтая (Lohtaja), который в 2009 году был присоединен к Кокколе (наряду с такими же мелкими муниципалитетами Кяльвия и Уллава). Охтакари, в 10 км севернее села Лохтая, имеет размеры около 800×500 м. Так как он расположен очень близко к большой земле, в 1970-х годах на остров была построена дамба и дорога — которую в шторма нередко подтапливает, как, например, на этом видео. Без машины на остров попасть сложно.

Охтакари — старый остров рыбаков и лоцманов, так же как, в принципе, и Хаапасаари у берегов Котки. Рыбаками он использовался с 16 века; со временем тут появились также лоцманы, и с 1840-х до 1961 года здесь работала государственная лоцманская станция. Но так остров, в отличие от Хаапасаари, находился близко к большой землей и был довольно легкодоступен даже до постройки дороги, необходимости жить на нем круглогодично никогда не возникало; рыбаки жили в своих хижинах летом, лоцманы — во время своих вахт.

Лоцманская станция была закрыта в 1961 году, уступив станции на куда более отдаленном Танкаре (до которого мы скоро тоже дойдем), но маленькая рыбная гавань действует на Охтакари по сей день. Старые рыбацкие хижины (в количестве около 50) используются как дачи. Действует, помимо прочего, рыболовный музей, ресторан и церковный лагерь. Я был на Охтакари лишь однажды и не слишком долго, так что фото отсюда у меня немного.

Как человек, проживший в Питере 6.5 лет, я, конечно, не могу не обратить внимание на само название «Охтакари»; ведь в Питере впадает в великую Неву река Охта, самый большой ее приток, да и районы у устья Охты также зовутся Большой и Малой Охтой. Название «Охта» тоже финского происхождения, и существовало еще до основания Петербурга (по-фински река так и зовется Ohtajoki). Совершенно полной уверенности в том, что значит корень ohta, нет, но по наиболее популярной версии — «медведь» (в современном финском языке есть редкое/поэтичное слово для медведя otso). На современной территории Финляндии есть ряд других мелких географических объектов с названиями на ohta-, в основном на востоке (Северная Карелия, Кайнуу, Койллисмаа), но почему-то несколько есть и тут в Центральной Остроботнии. (Ну, а kari в Ohtakari означает просто «шхера».)

20. Полуостров, за оконечностью которого расположен Охтакари, тоже примечателен; он называется Ваттаянниеми (Vattajanniemi) или просто Ваттая (Vattaja), и является одним из крупнейших дюнных пляжей Ботнического залива. Хотя он, вероятно, и менее известен, чем дюны Калайоки или Хайлуото дальше на север, здесь все же есть целых 10-11 км непрерывного природного песчаного пляжа, что для финской природы довольно необычно. В этой местности есть природные тропы (карта на финском доступна здесь), но я их не исследовал, и видел только кусочек Ваттая с дороги.

Местность Ваттаянниеми, однако, является действующим военным полигоном. Здесь производятся стрельбы из самых крупных калибров, состоящих сейчас на вооружении в Финляндии. Хотя территория не огорожена и пребывание на ней в целом не запрещено (не считая возможных военных построек), посетителям следует соблюдать предписания и запреты на различных табличках, и, конечно, воздержаться от посещения полигона во время учений. Расписание стрельб на ближайшее будущее доступно здесь на сайте Оборонительных сил Финляндии (в том числе на английском; на странице приведены все стрельбы по стране, не только на Ваттаянниеми), ну и, конечно, на входах на территорию будут развешаны предупреждающие знаки. Местная организация активистов, Pro Vattaja, требует закрытия полигона, но пока что, очевидно, без особого успеха.

21. Побережье Ваттаянниеми. Здесь тоже есть несколько вышек для наблюдения за птицами.

22. Рыбацкая деревня на Охтакари.

23. «Самый большой атлантический лосось Финляндии, 27.4 кг, пойман братьями Куоппала. Лохтая, 9.6.2001»

24. Остров застроен относительно плотно. Лишь северная треть почти свободна от хижин.

25. Как я уже отмечал раньше, природа небольших открытых ветрам морских островов Финляндии иногда на удивление похожа на природу суровых сопок-тундр Лапландии, с низкой растительностью, мелкими деревьями или полным их отсутствием, и большим количеством покрытых лишайником скал и каменных россыпей. В прошлом остров был еще более голым, из-за пасшихся на нем овец.

26. Навигационный знак, и груда камней с крестом — еще более старый навигационный знак. И еще один знак, переделанный в смотровую вышку, я как-то пропустил.

27. Вероятно, самый старый артефакт Охтакари — это «сад великанов» (jatulintarha). Эти спиральные «лабиринты», выложенные из камней, известны в Скандинавии, на Кольском полуострове и на Белом море (Соловки), но больше всего их именно в Финляндии. Лабиринты строились на балтийском берегу, как правило, на островах, и лабиринтов, до которых можно добраться без своего плавсредства, не так уж и много. Хотя большинство лабиринтов построены уже в историческую эпоху (чаще всего Средние века, есть и более новые, хотя некоторые существуют и с Бронзового века), их точное назначение неизвестно. Скорее всего, их сооружали местные рыбаки в каких-то ритуальных целях. Известно, что в отделке некоторых финских средневековых церквей использовался спиральный узор, похожий на эти лабиринты. Возраст лабиринта на Охтакари вроде бы точно неизвестен.

Чаще всего использующееся в Финляндии название для этих лабиринтов, «сады великанов», пошло из окрестностей Кеми (который именно Кеми, не Кемь) дальше на север, но в разных местностях для них были и свои местные названия. Лабиринт на Охтакари, в частности, звался «кольцом Яакко-Лентяя» (Laiska-Jaakon rinki). Яакко-Лентяй (Laiska-Jaakko) — старое финское прозвище графа Якоба Делагарди (Jakob De la Gardie, 1583-1652), маршала Швеции. Делагарди был одним из шведских главнокомандующих в русско-шведской войне 1610–1617 годов, которую в Финляндии и Швеции зовут Ингерманландской войной (Inkerin sota). В России шло Смутное время, и за трон Русского царства боролись различные фракции, включая интервентские. Хотя в 1613 году царем стал Михаил Романов, родоначальник императорского дома Романовых, шведская интервенция продолжалась еще долго, и целых шесть лет Делагарди просидел во взятом им Новгороде, а новгородцы даже признали было права шведского принца Карла-Филиппа, сына Густава-Адольфа II, на русский престол. За эти-то шесть лет в Новгороде финские войска Делагарди и прозвали его Яакко-Лентяем, хотя он не то чтобы буквально просто сидел там на заднице — ходил на Тихвин, Псков, взял Гдов — но все это не особо результативно. Тем не менее, в 1617 по Столбовскому миру шведы хоть и вернули Новгород и ряд других городов, но лишили Россию Ингерманландии и, следовательно, выхода к Балтийскому морю.

Но как связан вот этот вот лабиринт с Делагарди, я не знаю. Ближайшее место, имеющее к нему какое-то отношение — город Якобстад (Jakobstad, по-фински Пиетарсаари, Pietarsaari) в 55 км на юго-запад, основанный вдовой Делагарди и названный в честь него.

28. Фото сделаны 1 мая. Лед быстро тает, но на горизонте в открытом Ботническом заливе еще видны ледовые поля.

29. Ну и наконец, Танкар (Tankar). Это еще один небольшой остров (700×500 м), но он, напротив, является практически самым внешним островом архипелага Семи Мостов у Кокколы, в 17 км к северо-западу от города. Фарватер на Кокколу начинается от Танкара (так же как фарватер на Турку и Наантали, к примеру, начинается от Утё), и, соответственно, на острове также есть маяк и лоцманская станция.

Остров довольно молод — из моря он поднялся лишь в 13 веке. Исторически он тоже изначально был базой для рыбаков и зверобоев-охотников на тюленей. Но из-за долгого ледового сезона оба занятия были сезонными, да и в маяке с лоцманами толку мало, когда море подо льдом, так что я так точно и не понял, было ли когда-нибудь на острове круглогодичное население (по крайней мере это более вероятно, чем на Охтакари). Летом же рыбаки и зверобои жили, как и на Охтакари, в небольших хижинах, а их семьи пасли на острове овец, из-за чего растительности там раньше было еще меньше, чем сейчас. Крохотная деревянная летняя церковь была построена на острове в 1754 году, и сегодня является самым старым его зданием.

Роль острова для навигации также была довольно существенной. Первый навигационный знак, простая груда камней (kummeli по-фински), появился на нем еще в 18 веке. Изначально остров звался Клиппан (Klippan), что по-шведски значит просто «скала», но с появлением навигационного знака название поменялось на Танкокари (Tankokari), по-фински «шхера с шестом» — в середину груды камней был воткнут еще и длинный шест. «Танкокари» со временем превратилось в «Танкар», возможно, из-за шведоязычного влияния. Остров, как и сама Коккола, лежит на самой северной границе полосы расселения финношведов на Ботническом берегу, и рыбаки на нем работали как финскоязычные, так и шведоязычные. В 1825 году появилсь более капитальный навигационный знак, а в 1889 — маяк, весьма классического маячного облика. Его заказали в мастерской Осберга в Хельсинки; чертежи сделало бюро Эйфеля во Франции, элементы железного корпуса были изготовлены в Германии, линзы — в Париже, ну, а мастерская Осберга все это собрала. Персонал маяка состоял из четырех человек — начальника и трех смотрителей. В 1960-х годах на остров протянули с материка подводный кабель, фонарь поменяли на электрический, персонал сократился до двух человек, а вскоре маяк и полностью автоматизировали, как и все маяки Финляндии к настоящему времени. Значение маяков для навигации в наши дни невелико, но маяк еще действует, и все детали его до сих пор изначальные (ну кроме самого фонаря, но линзы тоже изначальные).

Лоцманы работали на Танкаре тоже еще с 18 века, и в 1848 году лоцманская станция перешла под государственное управление, хотя довольно скоро, в 1855 году, все лоцманы (в количстве трех человек) утонули в шторм, и снова запустить станцию удалось лишь спустя годы. Еще в 1912 году половина лоцманов уволилась в знак протеста против мер русификации в Финляндии, а конкретно — русификации лоцманской службы. Но в целом лоцманская станция тоже продолжает действовать на острове по сей день.

В остальном же остров стал в основном туристической достопримечательностью. Находящиеся на нем рыбацкие хижины, около 20 штук, используются как дачи, как и на Охтакари — в основном потомками местных рыбаков и лоцманов. Действует ресторан, крошечный музей (открывается по просьбам), а еще на острове можно заночевать; есть даже несколько вариантов — в том числе в бывших домах смотрителей маяка. Теплоходик «Йенни» (Jenny) ходит на Танкар из пассажирской гавани Кокколы с середины июня по середину сентября; билеты можно купить здесь по состоянию на 2021 (только на финском; можно также в кафе в гавани, но лучше все же заранее). Про варианты проживания есть по-английски здесь.

В некоторые зимы до Танкара можно добраться на машине по ледовой дороге где-нибудь в районе раннего марта, но сезон может быть очень коротким (даже буквально неделя), а в иные зимы дорога и вовсе не действует. Ледовая дорога, как и почти все финские ледовые дороги за буквально несколькими исключениями, неофициальная, и ездить по ней можно только на свой страх и риск (автомобильная страховка не покроет возможные происшествия). Где дорога вообще начинается — я тоже толком не понял; явно не в самой Кокколе — там на пути будет фарватер в грузовой порт Юкспихлая, поддерживаемый ледоколами. Только в общем гуглить и читать какую-то местную прессу разве что.

30. «Йенни» в пассажирской гавани Кокколы. Район этой гавани я показывал в прошлом посте — она находится примерно в 2.5 км на север от центра и вокзала Кокколы, за местным кемпингом и у «устья» речки-залива Сунти. Взрослый билет туда-обратно на будущий сезон-2021 стоит 20€. На борту теплохода есть кафе/бар. На Танкаре летом 2018 я побывал дважды, сначала сам, а через месяц с родителями, которые приезжали ко мне в гости в Финляндию в первый раз.

31. Виды архипелага по пути на Танкар открываются прекрасные. Заброшенный створный знак Харрбодан, у которого мы гуляли на мысе Харринниеми выше, виден в этой поездке с моря, на западе.

32. Очень похожий и тоже заброшенный большой бетонный створный знак можно увидеть и на востоке, на маленьком и почти пустом острове Труллёгрундет (Trullögrundet).

33.

34. Плыть до Танкара приходится дольше, чем можно подумать — фарватер идет не прямо, а делает большой зигзаг, подходя близко к большому грузовому порту Кокколы, Юкспихлая (Ykspihlaja), а от него уже идет к Танкару тем же маршрутом, которым идут в порт сухогрузы. К сожалению, похоже, что хороших видов этого порта у меня нет. Я помню, что с моря можно увидеть в частности всепогодный терминал (all-weather terminal, AWT), который на фото тоже не виден; это по сути огромный ангар (122 м длиной), куда судно может заплыть целиком, а там его могут грузить и разгружать, не боясь ветра и осадков. Это самый большой такой терминал в Европе и единственный — в Северных странах, что звучит очень впечатляюще. Но, может, такой терминал не особо-то часто и нужен? Я понятия не имею, для каких грузов он может быть необходим.

В 2020 году был завершен относительно редкого вида транспортный инфраструктурный проект — углубление Коккольского фарватера с 13 до 14 м. Старая глубина существенно ограничивала пропускную способность порта; на практике сейчас в Кокколу будут ходить те же самые грузовые суда, но теперь их можно будет грузить до упора, в то время как раньше приходилось недогружать, чтобы осадка не стала слишком большой. Проект осуществлен в 2018–2020 годах и стоил 63 млн. евро, из которых 35 млн. вложило финляндское государство, а остальное — порт Коккола, который юридически является компанией в 100% собственности города Коккола. (Прямого дохода порт городу дает не особенно много, но платит много налогов, создает много рабочих мест, а главное, является жизненно важным условием для существования остального местного промышленного кластера.)

35. Фарватер проходит мимо ряда мелких островов, на некоторых из которых стоят идиллического вида дачи.

36. На подходе к Танкару.

37. Приплыли!

38. Дорог на Танкаре нет, только проезжие для тачек тропинки, но у тропинок тоже есть названия, написанные на деревянных столбики.

39. Пейзаж Танкара.

40. Лоцманская станция, построенная в современном виде в 1970-х, — самая современная часть острова.

41. Лоцманский катер.

42. Ресторан.

43. Хижины/дачи чуть покрупнее. На одной висит знак «продается», но не помню, не забыл ли я потом посмотреть онлайн, сколько стоит.

44. «Площадь» перед маяком; вокруг стоят дома смотрителей, которые сдаются сейчас как гостиницы. На сам маяк (но не до фонаря) можно подняться с короткой экскурсией за 5€, но экскурсия, конечно, по-фински, а мой финский тогда еще был на совсем начальном уровне, так что я не ходил.

45. Ласточкино гнездо под крышей дома.

46. Заросли вереска. Как раз видны столбики с названиями тропинок.

47. Крошечная старая церковь, которую я уже упоминал, построенная в 1754 году самими рыбаками. Священник приезжал на остров летом, как и рыбаки, и церковь была центром маленького деревенского общества. Сейчас в церкви иногда венчаются.

48. Интерьер довольно скромный. Но картина справа от окна датируется 1764 годом, а та, что слева, за моделью кораблика — еще более старая, 1697 года; эта старая, правда, копия, оригинал висел тут, но со временем его переместили в старую Каарлельскую церковь в Кокколе.

49.

50. Остатки старого навигационного знака?

51.

52. Северная сторона острова, обращенная к морю, скалистая и в основном голая.

53. И виды открытого моря тут прекрасны, как и на всех островах внешнего архипелага.

54.

55.

56. Солнце клонится к закату, но ночевать мы тут не будем — поплывем на «Йенни» обратно в Кокколу и поедем домой.

57. Спокойной ночи!

Опубликовано: