И снова у нас Норвегия. Сегодня поедем в Северную Норвегию, в ее самый северный регион Финнмарк, на северное побережье полуострова Варангер (Varangerhalvøya, саам. Várnjárga) — в район поселка Ботсфьорд (Båtsfjord).
Варангер — крайняя северо-восточная оконечность Норвегии, отделяемая от материка и городка Киркенес к югу Варангер-фьордом (на самом деле геологически не фьорд, а обычный залив), и от следующих к западу полуостровов Тана-фьордом. Это довольно крупный кусок земли, 100 км в длину, и занят он почти сплошным тундровым плато высотой в 400-500 м. Живут тут только на берегу, в основном на южном, обращенном к Варангер-фьорду; там находится в числе прочего город Вадсё, а дорога по южному берегу идет до расположенного на маленьком острове старого города Вардё, про который я писал довольно подробно. Все упомянутые города на самом деле очень маленькие, даже наиболее известный из них Киркенес; не более нескольких тысяч человек, хотя по общей атмосфере все-таки достаточно городские.
Северный же берег Варангера обращен к открытому Баренцеву морю и Северному Ледовитому океану, так что жить там совсем сложно, да и в общем-то и незачем, иначе как для рыболовства. Побережье поделено между муниципалитетами Ботсфьорд, население 2113 (на 2024), и Берлевог, население 892; несколько мелких рыбацких деревень сейчас заброшено, или, точнее, используются только под дачи, а населенных пункта с постоянным населением осталось три — Ботсфьорд, Берлевог и совсем мелкий Конгсфьорд. Это глухой угол даже по меркам Северной Норвегии, и туристы сюда добираются относительно редко — хотя, наверное, в наши дни и почаще, чем когда сюда заезжал я. Но все-таки редко. Побывать здесь стоит, конечно, хотя бы ради видов — особенно здешние дороги, идущие по побережью Баренцева моря, являются в этом плане уникальными; даже в Норвегии такие дороги идут обычно либо вдоль фьордов, либо через горные плато, но не вдоль открытого моря. Дороги такие две: дорога на Берлевог и более известная дорога на Хамнингберг.
1. Хамнингберг (Hamningberg) — бывшая деревня на северо-восточном берегу Варангера. Она обычно ассоциируется с Вардё, потому что туда попадают по южной дороге, через Варангерботн-Вадсё-Вардё. Однако про Хамнингберг я в посте про Вардё не писал, ну и административно Хамнингберг относится уже к Ботсфьорду. О том, что дальше будет интересно, можно догадаться по знакам "сужение дороги до 3 м — опасные повороты следующие 28 км — едьте осторожно". И действительно, характер дороги Вардё-Хамнингберг резко отличается от той, что была до этого вдоль Варангер-фьорда — тоже красивой, но довольно спокойной и медитативной. Весь маршрут Варангерботн-Вадсё-Вардё-Хамнингберг является одной из 18 Национальных туристических трасс Норвегии.
Стоит отметить, что, раз в Хамнингберге нет постоянного поселения, а погодные условия на дороге, очевидно, очень сложные, дорога полностью закрывается на зиму, и открывается обычно в середине мая.
2. Баренцево море! Это старые фото, от 2016, из мой первой поездки в Северную Норвегию, из Питера через Мурманск с подругой. На море тогда я уже успел полюбоваться в Гренсе-Якобсэльве и Вардё, но тут пейзажи становятся еще лучше.
3. Асфальтированная, но очень узкая дорога сама по себе выглядит очень необычно; разумеется, с очень редкими встречными машинами разъезжаться приходится, затормозив и частично съехав на обочину обоим. А геометрия дороги такая, что встречную машину можно иногда заметить только уже почти в упор, и виной тут зачастую именно эти скалы.
4. Придорожные скалы тоже выглядят весьма причудливо и необычно, и невооруженным взглядом видно, что Варангер отличается от остального Финнмарка. Варангер — самый северный отрог Балтийского щита, самого древнего, архейского и палеопротерозойского, участка земной коры Европы, на котором лежит вся Финляндия, Карелия, Кольский полуостров, и Швеция с Норвегией, кроме Скандинавских гор. Но на Варангере щит покрыт чуть более молодыми осадочными и метаморфическими неопротерозойскими породами. Придорожные скалы сложены в основном песчаниками, сланцами, алевролитами.
Разлом земной коры делит Варангер на существенно отличающиеся северо-восточную (регион Баренцева моря) и юго-западную (регион Тана-фьорда-Варангер-фьорда) части, и эта у нас именно более визуально интересная северо-восточная. Продолжение этого разлома на западе отделяет узеньким перешейком от большой земли полуостров Нордкинн, а на востоке — другим перешейком в Мурманской области России разделяет Средний и Рыбачий полуострова.
(Здесь и далее прошу прощения, если наврал что-то про геологию или напутал с терминологией, мне это показалось очень интересной темой, но я совершенно недостаточно с ней знаком, и могу только надеяться, что гуглинг, википедия, PDF'ы статей и наводящие вопросы AI дали хоть какую-то картину.)
5. Плато, иногда кончающиеся довольно резкими обрывами — это более твердые метаморфические породы, кварциты.
6. Именно в позднем протерозое, в криогенном периоде произошло самое большое в истории Земли оледенение, точнее даже два отдельных, когда льдом была покрыта вся Земля (теория "Земли-снежка"), возможно, кроме относительно небольших полыний в области экватора. Толчком для него послужило критическое падение концентрации парниковых газов в атмосфере — вероятнее всего, из-за того, что химические процессы эрозии недавно изверженных магматических горных пород поглощали углекислый газ, а вулканизм притормозился, и нового углекислого газа появлялось мало. А если оледенение дойдет до критической точки — до тропиков — то дальше уже процесс не остановить, он будет продолжаться уже просто за счет того, что существующие ледники отражают обратно в космос слишком большую долю света от Солнца. Что и произошло. Оледенения называются стертским и мариноанским, и стертское оледенение продлилось целых 57 млн. лет. Удивительно, что какая-то жизнь в океане все это время каким-то образом сохранялась!
7. Именно Варангер в свое время дал одно из ключевых свидетельств древних оледенений, правда, конкретное место было на южной стороне Варангера, на маленьком необитаемом полуострове Селешньярга. Норвежский геолог Ганс Рейш (Hans Henrik Reusch, 1852-1922), директор Норвежского геолоразведочного бюро, в локации под саамским названием Оайбахчанньярга (Oaibáhčannjárga) открыл формацию, которая выглядела совершенно как ледниковая морена и с характерными царапинами на песчанике под ней, но окаменевшая от возраста — в таком случае такая порода зовется тиллит — и перекрывающаяся другими древними протерозойскими породами; то есть она не могла относиться к общеизвестным четвертичным ледниковым периодам, которые происходили по геологическим меркам довольно недавно, а должна была быть древнее на порядки. Теперь известно, что эта "морена Рейша" относится к мариноанскому оледенению, тому, что было покороче из двух, "всего-то" 20 млн. лет, а может, и еще значительно меньше. Благодаря этой морене оледенение также раньше звали варангерским. Я не знал об этом геологическом памятнике природы раньше, так что фото вынужденно чужое, заеду когда-нибудь.
Так или иначе, оба периода "Земли-снежка" заканчивались тем, что концентрация углекислого газа (который, хоть и медленно, продолжал поступать от вулканизма, а поглощать его теперь было нечему) достигала таких огромный значений — 12-13% — что этого наконец стало хватать, чтобы парниковый эффект мог растопить и белоснежные ледники. Таяние ледников было лавинообразным, в течение менее тысячи лет, и тоже весьма катаклизмическим событием для Земли. Неизвестно на 100%, почему великое оледенение все-таки один раз повторилось, а может даже, и не два, если в меньших масштабах, но все-таки они закончились, и, возможно, создали условия для т. н. авалонского взрыва, появления первой известной многоклеточной жизни — т. н. эдиакарской биоты — предшествовавшей знаменитому кембрийскому взрыву на несколько десятков миллионов лет, и, судя по всему, существенно отличавшейся от последующих организмов.
8. Другие придорожные виды. Снег в середине июля почти на уровне моря :)
9. Ну а вот наконец и сам Хамнингберг, "Конец Европы", как его рекламируют. Его обычно зовут "заброшенной деревней", что создает не совсем правильное впечатление и ожидания, наверное; реально это де-факто дачный поселок, тут живут, просто не круглогодично, и, к примеру, электричество есть. Таких мест в Финнмарке много, многие мелкие рыбацкие деревни в 20 веке были расселены, но продолжили существовать в такой инкарнации. Впрочем, те, что в более глухих местах, куда никогда не было дорог, могли быть таки и полностью заброшены — на Варангере, например, есть полностью исчезнувшая деревня Маккаур. Но и там не стоит ожидать какого-то живописного запустения; в таких случаях многие дома попросту разбирали и увозили, а оставшиеся, конечно, в условиях севера переставали существовать за пару десятилетий. От Маккаура остался маяк, туда можно попасть или по воде, или посредством пешего похода в более 20 км в одну сторону.
10. Домиков, конечно, все равно всего несколько десятков.
11. Исторически Хамнингберг был одним из старейших норвежских рыбацких поселений на Варангере; он упоминается с 16 века, наряду с Шибергом (Kiberg); город Вардё, однако, был еще существенно старше (1307). Это, конечно, если говорить именно о норвежцах — саамы были и раньше, да и доисторические поселения тут известны. Хамнингберг был в свое время одним из важнейших центров как рыболовства, так и торговли с русскими поморами — ну, как и Вардё.
12. Но оба фактора со временем сошли на нет; поморская торговля кончилась с приходом большевиков в России, а гавань была слишком открытой и незащищенной, и плохо подходила для более современных, крупных и моторизованных рыбацких лодок 20 века — старые деревянные-то могли хоть просто на берег вытаскивать, а современные ничем не защитить было в шторм. Население еще довольно долго держалось по инерции и в первой половине 20 века достигло пика в 250-300 человек, но после Второй Мировой деревня стала быстро пустеть, и официально была расселена с 1965. Ее заменил Ботсфьорд, хотя вроде не то что как-то организованно в Ботсфьорд именно перевозили, процесс более органический был.
13. Море в Хамнингберге.
14. Хамнингберг остается достаточно примечательным еще тем, что, как и Бугёйнес, к югу от Варангера и населенный потомками финнов, он уцелел во Вторую мировую, в отличие от почти всего Финнмарка, который, как и Лапландию, немцы сжигали за собой при отступлении. Освобождали Финнмарк русские, советские войска дошли до Тана-фьорда в Петсамо-Киркенесской операции, и в данном случае можно без всяких оговорок сказать, что именно освободили — из Северной Норвегии СССР вывел войска в сентябре 1945, не пытаясь оспаривать границы или требовать каких-либо иных условий. Впрочем, там и так зато вернули Петсамо/Печенгу по итогам войны от Финляндии.
Ну, так или иначе, Хамнингберг при отступлении немцы сжечь не успели, и он сохранился аутентичнее других подобных мест. Конечно, наверняка большинство зданий и в Хамнингберге историческими назвать нельзя; это в Финляндии у меня глаз наметан, а по норвежской архитектуре я не знаток прикидывать возраст домов, да и, честно говоря, они почти везде кажутся скучнее и однообразнее финских (ну, за пределами красивых каменных центров городов покрупнее). Однако точно могу сказать, что бревенчатые некрашеные дома — исторические, оставшиеся от поморов. То есть, получается, тут есть немножко русской архитектуры.
К сожалению, я никогда не был на Русском Севере — очередное упущение! а теперь поздно, поздно — и не могу предметно сравнить эти дома с тамошними; ну и тогда в 2016, гуляя тут, я тоже еще этих деталей не знал и не знал вообще, где куда смотреть, так что дома тоже не поснимал целенаправленно.
15. А от немцев тут тоже кое-что осталось: в Хамнингберге на небольшой (81 м) горе Хардбаккен над деревней размещалась батарея береговой артиллерии HKB 3./448 Havningberg — элемент Festung Norwegen ("Крепость Норвегия"), части Атлантического вала — построенной нацистами вдоль всего побережья Европы, от французско-испанской до норвежско-финляндской границы, системы укреплений и береговой артиллерии. В этих местах укрепления были второстепенные и не очень большие, тут стояла батарея из шести 145-мм французских орудий образца 1916 года (Canon de 145 L modele 1916 Saint-Chamond), то есть и не самая большая, и далеко не самая современная артиллерия. Но на 13 км стреляла-таки.
16. Батарея, в отличие от деревни, была-таки взорвана немцами при отступлении. Но посмотреть все еще есть на что, даже ржавых железяк не так мало осталось.
17. Норвегия в целом отличное место, если вам такое нравится, этих батарей Festung Norwegen тут видимо-невидимо, и все в подобных местах выдающейся природной красоты — хотя далеко не до всех из них так же просто добраться на машине. Строили, конечно, это все военнопленные, главным образом советские. Работа была каторжная, но все-таки совсем уж лагерями смерти лагеря строителей не были — немцы быстро обнаружили, что либо вы хотите что-то полезное построить в условиях Северной Норвегии, либо вы хотите уморить побольше унтерменшей, но одно с другим это плохо сочетается.
18. По другую сторону горы за бухтой Щовика (Skjåvika), куда еще, как видно, можно доехать на машине и даже на автодоме, начинается небольшой Сюлте-фьорд (Syltefjorden).
19. Если бы дорога продолжалась вдоль него, можно было бы объехать весь Варангер по кругу, но для этого недостает участка в менее 20 км. А объезд получается — все 300 :)
20. Так что поедем теперь с той стороны, и из 2016 переместимся в начало сентября 2020 — тогда, в первое ковидное лето, я очень от души попутешествовал по Финляндии, в основном по северам, ну и вот в Норвегию тогда тоже заехал, в период, когда из Финляндии в Норвегию даже граница была открыта без ограничений. Это Тана-Бру (Tana Bru), Танский Мост, главный перекресток пяти дорог в восточном Финнмарке; большой мост через реку Тана (Tana, саам. Дэатну, Deatnu) у одноименного поселка является единственной связью Варангера и района Киркенеса с остальной Норвегией. По верхнему течению Таны проходит финляндско-норвежская граница в Утсйоки, но за Нуоргамом — крайней северной точкой Финляндии и ЕС — река поворачивает строго на север и течет по территории Норвегии в Тана-фьорд. Река большая, моста через нее только два, этот да в Утсйоки пограничный между Финляндией и Норвегией. Подробнее я про нее рассказывал в посте про Утсйоки.
Первый мост в Тана-Бру появился в 1939, сезонный понтонный; немцы строили постоянный, но не успели построить, взорвали. После войны в 1948 норвежцы построили висячий мост. Мне довелось по нему раз или два проехаться, был очень узкий (разъехаться с грузовиком можно было лишь впритык) и страшноватый. В 2016-2019 построили новый вантовый мост, длиной 260 м. Я успел застать на этом фото и старый, и новый; старый к настоящему моменту снесен.
21. Едем от моста на северо-восток, сначала вдоль берега Таны.
22. В районе села Эустертана (Austertana) река впадает в Тана-фьорд, а дорога отворачивает мимо его бухты на восток. За бухтой отлично видна гора Гамасфьеллет (Gamasfjellet, саам. Гиемаш, Giemaš), ок. 450 м, опять же представляющая собой отличный памятник природы — тут как на ладони слои того самого неопротерозойского песчаника, прикрытого сверху кварцитом. Для Финляндии и Скандинавии такое зрелище является практически уникальным — в Финляндии, как известно, вообще особо нет осадочных пород, а где есть, там нет особого рельефа; в Швеции и Норвегии есть другие места с песчаником и похожими породами, но таких масштабов не достигают нигде.
Обратите внимание, что слои плавно прогибаются вверх (антиклиналь) — это, конечно, произошло намного позднее, чем слои образовались, в палеозое; это Каледонская складчатость, 400-500 млн. лет назад. Тогда, в числе прочего, на стыке древних континентов Лаврентия и Балтика образовалась мощная горная система, в местах, соответствующих нынешним Скандинавским горам и восточной Гренландии. Однако с тех пор те горы, Скандинавские Каледониды, были полностью разрушены временем. Современные Скандинавские горы появились в кайнозое, менее 100 млн. лет назад — причем не все одновременно, северная часть гор значительно старше южной. Как ни странно, наука до сих пор точно не знает, откуда они взялись; мы неплохо понимаем механизм орогенеза — образования гор на стыке континентальных плит — но не знаем механизм образования гор на т. н. пассивных континентальных окраинах, подобных Скандинавским; есть, конечно, ряд гипотез. Скандинавские горы — мертвые, тут нет вулканов, даже потухших, и состоят горы из старого, образовавшегося в Каледонскую складчатость камня, но что вновь создало из этого камня пики высотой до почти 2500 м — неизвестно. Это не единственные подобные горы на Земле, хотя, пожалуй, и более всего изученные среди других гор пассивных континентальных окраин.
Но до Варангера современные Скандинавские горы не дотянулись, и тут видно только последствия Каледонской складчатости. Тут мы еще на юго-западной половине Варангера, где складчатость при этом была плавная, и таких рваных скал, как по дороге на Хамнингберг, не образовалось.
23. Хоть гора и красивая, а используется и в народном хозяйстве. На склоне горы находится действующий с 1983 разрез компании Elkem Tana, где добывают кварцит (которым прикрыт сверху песчаник), и тут же, как видно, грузят на суда; это второй в мире по объему добычи кварцитовый рудник, 850-1000 тыс. тонн в год. Кварцит используется, например, для производства карбида кремния (полупроводника) и ферросилиция (для выплавки стали) — важных промышленных материалов. Конечно, против рудника остаются местные оленеводы и экологи, но в целом это одно из важнейших предприятий Северной Норвегии.
24. А дальше типичный для Финнмарка участок дороги через плато. Позади остаются еще зеленые мелкие долины вокруг Эустертаны, по левому борту — плоская гора Ханглефьеллет или Хакняланчеарру, высотой до 619 м. Перевал на самой дороге — на высоте 326 м.
25. Даже на такой скромной высоте в этих местах в холодное время года периодически свирепствуют жуткие метели, так что тут есть участок, где зимой по погодным условиям движение бывает только в колоннах за снегоочистителем, по расписанию. У шлагбаума стоит одинокая станция дорожников с гаражами снегоочистителей. Тоже много таких участков, но не доводилось самому так ездить — один раз только был в Северной Норвегии зимой — тогда попал-таки на метель между Хаммерфестом и Альтой, но движение не ограничивали, просто ехал в потемках в околонулевой видимости, ориентируясь по габаритам фуры впереди. (Вскоре, как проехал, дорогу тогда вроде закрыли на ночь насовсем — бывает и так тоже.)
В летнее же время года по таким дорогам, напротив, едется отлично, у них плавная геометрия и видимость на километры вперед, так что это в Северной Норвегии чуть ли не единственные места, где ставят ограничение скорости 90 вместо обычного 80 — для норвежцев это уже щедро.
26. Плато и плотина горного озера, по всей видимости, Геатньяяври, у развилки на Берлевог и Ботсфьорд. Дорога здесь подходит самое ближнее на километр к границе национального парка Варангерхалвёйя (Varangerhalvøya nasjonalpark). Это очень большой, 1804 кв. км, национальный парк, занимающий большую часть дикой местности на востоке Варангера. Как и многие другие норвежские национальные парки, Варангерхалвёйя не имеет размеченных троп (кроме пары коротких на входах) и предназначен для посещения опытными туристами. Но ландшафт пологих тундровых плато щадящий для ходьбы и удобный для навигации, а география и наличие автобусов на немногочисленных дорогах позволяет пройти национальный парк насквозь за несколько дней, например, по направлению от дороги на Ботсфьорд к Вадсё или наоборот. Маловероятно, что я когда-либо это попробую, но, может, хоть у главного входа в нац. парк когда-нибудь поброжу. Пейзажи можно оценить по какому-нибудь видео, например, этому.
27. И вот и он, Ботсфьорд — крупнейшее поселение Северного Варангера, 2.1 тыс. человек. До 1956 муниципалитет был известен как сельский муниципалитет Вардё (Vardø landdistrikt/herred) и включал себя также земли вокруг Вардё. Ботсфьорд — современный центр рыболовства (а также краболовства) в регионе. Ожидаемо для такого мелкого и молодого норвежского города визуально, в плане застройки, совершенно неинтересный.
28. Я здесь остановился переночевать в какой-то мелкой гостинице, и прогулялся по городку уже вечером.
29. Во многих мелких и отдаленных уголках Северных Стран — в том числе в значительной части моей любимой Финляндии, к сожалению — постоянно возникают тоскливые мысли: "в чем теперь смысл существования этого места, зачем тут жить людям, если у них есть выбор?". Так вот, в Ботсфьорде это не так. Хоть он и мелкий, и скучный, и у черта на рогах, он является в наши дни важнейшим центром рыболовства для всего Баренцева моря — включая его российскую часть. Главные местные промысловые рыбы — это треска и пикша.
Дальше я попробую рассказать про все устройство рыболовства на Баренцевом море в целом — битых два дня изучал вопрос — тоже интересная тема, но тоже заранее извиняюсь, если есть какие-то неточности.
30. Необычным в норвежском рыболовстве кажется в первую очередь то, что оно до сих пор основано на довольно небольших рыбацких ботах, которых в Ботсфьорде можно наблюдать великое множество. В наши дни, разумеется, для жизнеспособности такого вида деятельности нужны регуляции; вся поступающая от рыбаков рыба проходит через Норвежскую ассоциацию свежей рыбы, Norges Råfisklag, кооперативную организацию со штаб-квартирой в Тромсё. Она дает платформу для продажи рыбы как по долгосрочным контрактам между конкретными рыбаками и покупателями, так и по модели аукциона. Лодки выходят в море недалеко, обычно на день, более крупные могут на несколько дней; пойманную рыбу немедленно обескровливают и разделывают вручную, и кладут на лед, а в порту сразу же сдают на заморозку. Команда, конечно, минимальная, обычно состоит из норвежцев (иногда восточноевропейцев), платят всем сдельно, сколько выловили, столько и заработаешь свою долю, зарабатывают весьма прилично, и традиция остается в семьях даже по сей день — далеко не вся, конечно, но идет и молодежь на такие работать. Работа физически тяжелая и опасная, но интересная.
31. Ну и деятельность это, конечно, лицензируемая, квота на рыбу прикреплена к конкретному боту. Кому попало купить лицензированный бот нельзя; нужно быть гражданином Норвегии, который работал профессиональным рыбаком не менее 3 из последних 5 лет; если бот покупает компания, то не менее половины ее должно принадлежать людям, подходящим под эти требования. Таким образом иностранный капитал не может просто скупить весь флот и посадить там филиппинцев пахать "за миску риса". В лицензию входит также обязанность отгружать улов в определенном порту или портах, что, конечно, актуально для более крупных судов, но опять же гарантирует, что отдельные мелкие рыбацкие городки будут сохранять жизнеспособность; одним из фактором существенного упадка Вардё в 20 веке было именно то, что его обделяли квотами и лицензиями.
Чудес, конечно, не бывает, и то, что коммерческое рыболовство в таком формате может продолжать в наши дни быть рентабельно, также требует некоторых субсидий, мощного традиционного лобби, а также исходно благоприятных объективных условий; норвежцам попросту особенно не надо никуда далеко уплывать, прямо у берегов самые лучшие во всем Баренцевом море места.
32. А большие индустриальные траулеры в Ботсфьорде тоже можно встретить; они бывают норвежские, но редко, а в основном... российские. В 2020, когда я тут был, это еще не казалось столь необычным зрелищем, но удивительно то, что даже в 2026 российские траулеры продолжают сюда заходить, хоть и в меньших количествах; редкий случай, когда экономические и экологические реалии все-таки более или менее побеждают сиюминутную политическую конъюнктуру. На Баренцевом море сотрудничество между Россией и Норвегией в области рыболовли — объективная необходимость, а норвежская и российская рыболовецкие индустрии живут в весьма практичном симбиозе.
Баренцево море почти целиком относится к исключительным экономическим зонам (ИЭЗ, EEZ) России и Норвегии — не только 200 миль вдоль материкового побережья; границами моря на север считаются арктические архипелаги Шпицберген, Земля Франца-Иосифа и Новая Земля, от них тоже считаются ИЭЗ, так что международных вод от моря остается только довольно небольшой кусок посередине. В норме рыболовство в ИЭЗ является прерогативой государства, которому ИЭЗ принадлежит.
Все сложности происходят из того, что треска не сидит на месте, а мигрирует. Баренцево море, где теплое и богатое нутриентами Норвежское/Нордкапское течение, одна из самых дальних ветвей Гольфстрима, встречается с холодными арктическими водами, имеет удивительно богатую экосистему, на которой треска может отлично отъедаться. Однако для размножения тут все-таки слишком холодно, и ежегодно в конце зимы треска, повинуемая удивительным инстинктам навигации, массово мигрирует далеко на юго-запад, в район Лофотенов и Вестеролена; молодняк течением относит обратно в северные и восточные районы Баренцева моря.
Поэтому Россия и Норвегия, которые, конечно, обе хотят эту треску ловить, не могут просто ловить ее в пределах своих ИЭЗ без оглядки друг на друга, а вынуждены как-то договариваться об общих правилах и квотах — иначе треска попросту быстро кончится. Индустриализация рыболовной индустрии во второй половине 20 века сделала возможным рыболовство в совершенно новых масштабах; ключевой технологией стало замораживание рыбы непосредственно на борту траулера, что означало, что они могли теперь работать довольно автономно, хоть за тысячи километров от берегов.
33. Вы, возможно слышали про "Тресковые войны", когда в 1950-70-х Исландия трижды имела конфликты с Великобританией, доходившие до применения силы (несмотря на то, что у Исландии и армии с флотом-то нет), но все разы кончавшиеся победой Исландии и тем, что Исландия расширяла вокруг своих берегов территорию, где запрещала рыболовство Британии и другим странам. Есть смешная копипаста. На самом деле абсолютно ничего смешного в ситуации не было; вся экономика Исландии в те времена буквально на 90% основывалась на треске, и хищнический ее вылов другими странами, которые имели и полное право, и возможность рыбачить у исландских берегов, был для страны без преувеличения экзистенциальной угрозой. То есть дело вовсе не в жадности Исландии ("Мне. Нужна. Треска.") было, а наоборот. С Тресковых войн по сути и пошла концепция исключительной экономической зоны — войны кончились тем, что Исландия явочным порядком к 1970-м приобрела себе такую зону шириной в современные же 200 морских миль, где по крайней мере Британия согласилась больше не пытаться рыбачить.
Совершенно аналогичная ситуация складывалась и в Баренцевом море, куда тоже стали приходить чужие траулеры издалека, и, если СССР с Норвегией могли вдвоем раньше о чем-то локально договориваться, то теперь требовалось более перманентный режим. Как результат норвежско-советских переговоров с 1976 года начала работу Смешанная российско-норвежская комиссия по рыболовству (Den blandete norsk-russiske fiskerikommisjon). Комиссия определила 200-мильные экономические зоны Норвегии и России в этом регионе, и, хотя вопрос точной границы между ними не был урегулирован до 2010, стороны согласились не делать из этого фатального препятствия и сделать некоторую "серую зону". (В международное право понятие ИЭЗ было окончательно введено в 1982 Конвенцией ООН по морскому праву (UNCLOS); в 1970-х об этих вопросах шли переговоры и некоторые страны местами уже де-факто устанавливали свои ИЭЗ.)
34. С тех пор и по сей день комиссия собирается ежегодно для определения квот на вылов. Конкретные квоты — вопрос не политики, а экологии — они меняются от года к году в зависимости от фактической ситуации с треской; и в Норвегии, и в России есть занимающиеся этим вопросом научные учреждения, в России это находящийся в Мурманске Полярный филиал Всероссийского НИИ рыбного хозяйства и океанографии, обычно известный как ПИНРО. Но в любом случае квоты делятся 50/50 (по некоторым второстепенным видам пропорция иная, но с треской 50/50); небольшую часть своих квот обе стороны продают также третьим странам. Комиссия также определяет долю квот (равную для обеих сторон), которую обе стороны имеют право выловить в чужих водах, но это вторичный момент, большую часть трески все-таки ловят у себя.
На норвежской стороне рыба лучше в целом, так что российские траулеры по возможности предпочитают ловить именно там. Однако даже пойманную в российской ИЭЗ рыбу они стараются отгружать тоже в Норвегии, когда могут. Во-первых, тут банально дают за нее цену получше, во-вторых, тут для этого внятные и отработанные бюрократические и проч. механизмы, в-третьих, это самая удобная точка входа в европейское таможенное пространство, сразу тут сдал, оформил и нет головной боли. Отгруженная в Мурманске рыба тоже в значительной мере идет или по крайней мере шла в Европу, но это значительно больше шагов, расходов и головной боли.
В портах, где рыбу выгружают российские траулеры — а это в первую очередь Ботсфьорд и Киркенес — со временем сложилась специально рассчитанная на их обслуживание инфраструктура, которая к настоящему моменту сама по себе уже составляет значительную долю экономики этих — очень мелких, напомним — городов. Россия, разумеется, не имеет такой традиционной рыболовной индустрии в виде мелких ботов, как Норвегия, а если б и имела, им бы все равно до Норвегии было бы слишком далеко; российские траулеры — исключительно суда покрупнее, замораживающие рыбу на борту. Экипаж их вроде бы в основном русский, условия труда, ожидаемо, хреновые, многие траулеры старые и на ладан дышат. Хотя на "Северной Верфи" в Питере строится для Баренцева моря серия из десяти новых больших современный траулеров, первый из которых, "Капитан Соколов", действует с 2025.
35. И все было хорошо, пока кое-кто, не будем показывать пальцем, не принял решение о проведении специальной военной операции. Но самое удивительное, что весь этот установившийся режим и после 2022, хоть и трещит по швам, но более или менее продолжает существование. Норвегия с 2022 разрешает российским траулерам заходить только в три порта — Киркенес, Ботсфьорд и Тромсё — но, насколько я понимаю, де-факто и до этого по сути только этими портами они как раз и пользовались. В 2023 запретили плановое обслуживание и ремонт, в 2024 — пребывать там более пяти рабочих дней (многие там подолгу парковались до этого). Но тем не менее, им все еще разрешено заходить сюда, отгружать рыбу, и никакие санкции на саму рыбу не накладываются. И до сих пор работает эта комиссия и устанавливают квоты, и до сих пор их придерживаются. ЕС/Норвегия также не санкционируют и иной импорт рыбы из России, хотя пошлины стали больше, а процедуры (еще) муторнее; полностью заменить российскую рыбу невозможно.
Новый виток ситуация получила летом 2025, когда ЕС наложил санкции на крупнейшие мурманские рыболовные компании, Norebo и Murman Seafood, и не просто так, а по подозрению, что их траулеры занимаются шпионажем. Разумеется, никаких доказательств этого предъявлено не было (один траулер подозрительно двигался в месте, где порвался подводный кабель на Шпицберген; в 2022 моряки с одного траулера в Киркенесе поплыли на лодке и проплыли под автодорожным мостом, который оказался "стратегическим объектом"), и в местах типа Ботсфьорда многие местные справедливо заметили, что чего тут русские за столько лет не видели-то еще. Эти две компании представляли собой 3/4 отгружаемой в Норвегии российской рыбы, так что лишение их доступа к портам стало очень чувствительным для местных экономик.
Россия после этого вновь пригрозила выйти из совместной комиссии и, по сути, разорвать все сотрудничество с Норвегией в этой сфере (первый раз в 2023 грозились), но пока что этого не произошло, и в конце 2025 комиссия установила квоты на 2026 по обычной процедуре.
36. В целом заявления "западные санкции бьют по ним самим сильнее, чем по России" обычно существенно преувеличены — такой фактор имеет место быть, но редко критичен — но вот про Ботсфьорд, по-видимому, вполне можно сказать, что без российских траулеров тут и правда будет все очень грустно. Свежая статья The Barents Observer на русском — норвежское онлайн-издание из Киркенеса, заблокированное в России еще в 2019, объявленное в 2025 нежелательной организацией — рисует довольно детальную картину; полная утрата российских траулеров означала бы сокращение местной экономики на 12% и занятости на 9%, что будет локально для Ботсфьорда довольно катастрофично — не говоря уже о более дальних последствиях, если рыба начнет кончаться.
Но все-таки пока что полностью еще не запретили. Россия, тем временем, пытается переориентироваться на азиатские рынки, а также использует их для обхода санкций; рыбу продают в Китай, где она подвергается какой-то символической "переработке" и продается на западные рынки как китайская. Пишут, что, например, треть сайды в ЕС — российская, а еще треть — китайская, которая по факту тоже на 95% российская.
Будем надеяться, что совместная комиссия продолжит свое существование, несмотря на политику. Как я упоминал не раз, последние годы я считаю, что любые сохраняющиеся возможности сотрудничества и диалога между Россией и Западом ценны сами по себе, потому что ну не вечно же вот это все будет продолжаться, а чем больше контактов будет обрезано, тем сложнее будет из этого состояния выходить. Но тут, вне зависимости от того, что вы думаете о санкциях, вопрос и банально в сохранении экосистемы Баренцева моря для будущих поколений. Существующий режим доказал свою эффективность и этим ценен; он не с неба взялся и потребовал труда и компромиссов, и пример канадского Ньюфаундленда — где в начале 1990-х треска тупо кончилась, что привело к экономическому и демографическому коллапсу острова — показывает, что может произойти в противном случае. Хотя вроде Канада "приличная страна", и там все пытались делать как лучше, и даже не нужно было в их случае договариваться ни с кем.
37. Но не Россией единой. То, что рыболовство — вещь очень серьезная, доказывает, к примеру, и случай латвийского краболова "Сенатор". Случайно его снял тогда в 2020, даже не подозревал, что в нем особенного. А краболов этот на самом деле простоял тут арестованным с 2017 по 2025 (пока не пустили на слом наконец), из-за разногласий о снежных крабах в водах Шпицбергена.
Архипелаг Шпицберген, он же Свальбард, замыкает собой Баренцево море с северо-запада. Как вы, наверное, знаете, по историческим причинам Шпицберген имеет уникальный правовой статус; он является территорией Норвегии, но на нем имеют право селиться и вести экономическую деятельность и другие подписанты Шпицбергенского трактата от 1920, в число которых входят практически все развитые страны, хотя из них пользуется этим правом лишь Россия с ее поселками Баренцбург и Пирамида. Но, как вы понимаете, в 1920 году опять же еще никто не задумывался об исключительных экономических зонах. Вопрос, как быть? По логике ИЭЗ Шпицбергена тоже должна была бы принадлежать всем странам сразу, и они все могли бы там ловить рыбу, а с таким количеством стран договариваться о каких-то ограничениях было бы сложно. Но с другой стороны объявлять ИЭЗ чисто норвежской было бы совсем по беспределу.
В результате в 1977 году Норвегия изобрела такую компромиссную штуку, как Рыбоохранная зона Шпицбергена (Fiskevernsonen ved Svalbard). Это по сути 200-мильная ИЭЗ, но в ней Норвегия претендует на особые права только в отношении рыболовства, а не иной экономической деятельности; и рыболовство хоть и регулирует и выдает лицензии на него, но гарантирует недискриминационный режим. Это, по-хорошему, норвежская самодеятельность, не основанная ни на каком международном праве, но как компромиссное решение она хоть и с неудовольствием, но была принята и другими государствами; де-факто-то, конечно, Шпицберген норвежский, что тут отрицать.
С рыбоохранной зоной система с тех пор работает, но в 2010-х появились вопросы, связанные со снежным крабом и континентальным шельфом. Снежный краб (snøkrabbe), по-русски правильно "обыкновенный краб-стригун", как и камчатский краб, в Баренцевом море является инвазивным видом, тоже родом с Дальнего Востока; он появился тут впервые в 1996. К 2010-м его стало столько, что краба стали добывать — инвазивный или нет, но как промысловый вид он очень ценный.
38. Вопрос в том, что добывать его стали вокруг Шпицбергена, что Норвегии очень не нравилось. Одной из крупнейших занимающихся этим компаний была латвийская North Star, у них было несколько краболовов, в Ботсфьорде занимались переработкой. Тем не менее, в 2014 Норвегия постановила, что краб, как донный вид, не подпадает под условия "рыбоохранной зоны", а принадлежит Норвегии как часть континентального шельфа. Деятельность North Star встала под угрозу, но они ее все-таки не прекратили; по интерпретации ЕС — а North Star даже специально уточнили у Еврокомиссии — они имели на это право.
Континентальный шельф — еще одно понятие, отличное от территориальных вод и исключительной экономической зоны. Шельф обычно совпадает с ИЭЗ, но может потенциально простираться и дальше 200 миль, если там физически этот шельф (то есть относительно неглубокая часть моря-продолжение материка) есть, и всеми правами на ресурсы шельфа — все, что на морском дне, и ископаемые под ним — обладает прибрежное государство. Ну и вот в случае с крабом Норвегия в конце концов эти права решила реализовать и пошла на силовые меры; в январе 2017 краболов "Сенатор" был арестован норвежской береговой охраной. Судно доставили в Киркенес, позже перевели в Ботсфьорд. Латыши, естественно, обратились в суд.
Суду — дошли, конечно, до Верховного суда Норвегии к 2019 — пришлось буквально решить, является ли краб рыбой или нет. Если да, то значит, он должен регулироваться по условиям "рыбоохранной зоны" (чего Норвегия бы не очень хотела, потому что это подставит под удар всю изначально сомнительную систему "рыбоохранной зоны"). Суд постановил, что краб, данный конкретный во всяком случае, ползает по дну и плавать если и умеет, то только низенько-низенько, так что рыбой он не является :)
Но более значимо то, что латыши также утверждали, что, даже если краб действительно относится к континентальному шельфу, все равно Норвегия обязана и к нему тоже предоставлять всем равный доступ. Суд — тут весьма интересный момент — не стал решать, обязана ли Норвегия предоставлять к шельфу равный доступ (по духу трактата от 1920 было бы вполне справедливо предположить), а постановил — см. последний абзац — что Норвегия уже предоставляет к нему равный доступ; потому что латышам запретили ловить не за то, что они латыши, а за то, что у них не было лицензии на это, и если бы норвежцы без лицензии ловили, то их бы тоже за это судили! Вот это я понимаю ловкость рук; а учитывать, реально ли латышам было бы получить такую лицензию, и не обязательно :) Суды ЕС дело латышей не взяли, но через Международный центр по урегулированию инвестиционных споров тяжба не закончилась до сих пор. Но, в общем, арестованный под залог в миллион крон краболов так и остался ржаветь в Ботсфьорде — зачем краболов, если крабов ловить все равно нельзя.
39. Для Норвегии это все важный прецедент, потому что Норвегию на самом деле волнует не только и не столько крабовый вопрос, сколько в целом вопрос доступа к шпицбергенскому шельфу. Под этим шельфом наверняка есть немало нефти и газа, и Норвегия очень не в восторге от идеи, что, к примеру, Россия или Китай могут взять и начать у них нефть в море искать, и сказать, мол, договором не запрещено.
Но, в общем, конечно, удобно такие вопросы решать в своих собственных судах, даже если ты самая что ни на есть честная и некоррумпированная Норвегия :)
40. Аналогичный случай, и тоже с латышами, с краболовом "Юрас Вилкас", был в т. н. "лазейке" — том небольшом куске Баренцева моря, который уже 100% не входит ни в чью ИЭЗ или шельф. Ну, там тоже латыши проиграли. И у этой части моря тоже своя история и свои нюансы. Там ловить рыбу имеет право кто угодно, и в 1990-х этим промышляли исландцы, но делали это весьма хищнически, и Норвегия с Россией против этого протестовали. С Исландией в итоге заключили договор в 1999, по которому они получили небольшую квоту от Норвегии и России и ловят в ее рамках теперь. В наши дни рыболовство в этом районе и в целом в открытом море на северо-востоке Атлантики регулирует еще одна комиссия, NEAFC, в которую входят Россия, ЕС, Норвегия, Исландия, Великобритания и, в части Гренландии и Фарер, Дания, то есть все страны, имеющие выход к этому океану; устанавливаемые ими квоты хоть и формально не являются обязательными для не входящих в NEAFC стран, но страны договорились попросту не принимать рыбу, выловленную в обход этих квот. Тоже хороший пример международного сотрудничества, и тоже переживший и 2022.
41. Ладно, выдохнули, закончим про рыболовство наконец-то. Несколько оставшихся фото Ботсфьорда для порядка.
42. Модернистская церковь 1971 года.
43. Герб городка — рыболовный крюк.
44. Муниципальная администрация и перед ней довольно типовой памятник рыбакам.
45. Этот памятник неприметный, но гораздо интереснее — памятник пропавшим без вести рыбакам "Нора" в 1943. 28.3.1943, во время германской оккупации, рыбацкий бот "Нор" с экипажем из шести человек вышел из Ботсфьорда в Маккаур — уже упоминавшуюся выше, ныне расселенную деревню — недалеко, у устья мелкого фьорда, в глубине которого лежит Ботсфьорд. Они должны были погрузить там небольшой груз пиломатериалов для строительства убежищ от авианалетов. Задача относительно простая, делов на полдня от силы, но "Нор" из Маккаура так и не вернулся, и ни бот, ни людей больше в Норвегии никто не видел.
По версии потомков рыбаков "Нора", весьма правдоподобной, они попали в плен к русским, которым была от них нужна информация о деятельности немцев в этом районе. Там они оказались в итоге в советских лагерях, и так и не вернулись из них. У устья Ботсфьорда в этот день прошел небольшой морской бой — советские самолеты атаковали германский конвой; также действовал в этом районе и советский флот. Так что "Нор" действительно мог легко наткнуться на них.
Ганс Олсен, сын одного из рыбаков (тоже Ганса Олсена), которому было всего две недели от роду, когда отец сгинул с "Нором", в 2000-2010-х пытался раскопать информацию о нем в российских архивах. Не преуспев в этом сам, Олсен обратился к историку Михаилу Супруну из архангельского САФУ, занимавшемуся этой темой. Супрун известен тем, что в 2009 на него завели дело за сбор информации о немецких военнопленных, что ФСБ сочло нарушением неприкосновенности личной жизни. Его признали виновным в 2011, но освободили от ответственности за истечением срока давности, и он продолжил работать в университете до 2026. Супрун сказал Олсену, что припоминает случай с взятыми в плен норвежскими рыбаками, но материалы, которые у него были, как раз и были конфискованы в 2009 ФСБ в ходе того дела. Дальнейшие попытки поиска информации в России к успеху не привели.
Один документ все-таки всплыл в архивах норвежских — муниципальный глава Ботсфьорда после войны писал в министерство иностранных дел о том, что вернувшийся из советского плена моряк из Квенангена в Тромсе свидетельствовал, что видел в лагере где-то на Урале двух норвежцев, которые говорили, что их взяли в плен с четырьмя другими в восточном Финнмарке, и фамилии их совпадали с пропавшими на "Норе". Хотя фамилии у них всех очень частые — Олсен, Ларсен, Йохансен да Иверсен. Письмо было написано в 1946, незадолго до того, как официальное расследование по делу "Нора" было закрыто. Можно, таким образом, предположить, что соответствующие норвежские органы в то время в реальности догадались, что произошло, но по политическим/дипломатическим мотивам не стали копать дальше, предполагая, что люди, раз не вернулись с другими репатриированными норвежцами, в любом случае уже мертвы.
Больше по крайней мере по состоянию на 2015 (это история из статьи NRK, норвежской гостелерадиокомпании) ничего известно не было; не знаю, появилась ли какая-нибудь информация с тех пор; Олсену-младшему, если он еще жив, уже за 80. К сожалению, случаи, когда гражданские люди из оккупированных Германией и ее союзниками стран оказывались в советских лагерях, были нередкими, и далеко не все они дожили до репатриации — во многих случаях еще и растягивавшейся после войны надолго. Хотя строительство авиаубежищ можно попробовать притянуть за уши к коллаборантству, да и вопросы обращения с такими лицами были еще плохо отрегулированы соответствующими конвенциями (из которых СССР ограниченно признавал только Гаагскую от 1907 года), но в целом это был беспредел даже по меркам того времени.
Стоит упомянуть, что многие местные норвежцы, с другой стороны, подпольно сотрудничали и с СССР в борьбе против оккупантов. Известная локально, на Варангере, тема — партизаны Шиберга/Киберга (это на восточной стороне полуострова, под Вардё), прошедшие обучение в СССР и шпионившие за действиями немцев на Варангере с огромным риском для своей жизни.
46. Более оптимистичный памятник — установленный на 50-летие освобождения Финнмарка (состоявшегося официально 8.5.1945). Это винт от транспорта "Маргарета", вероятно, реквизированного немцами у норвежцев, и выброшенного ими на мель в гавани Ботсфьорда при отступлении 22.10.1944.
.jpg)
47. Так выглядел освобожденный Ботсфьорд в ноябре 1944. Немцы на самом деле и Ботсфьорд тоже не стали сжигать, но он тогда был совсем небольшим поселением, уступавшим Хамнингбергу. В гавани виден как раз притопленный транспорт.
48. Различные виды центра.
49. Нависают над всем серые плато. На высоте около 400 м на горе Хамнефьеллет действует с 2017 небольшая (около 50 МВт) ветровая электростанция. Компания H2Carrier в данный момент планирует в этом районе ветровую электростанцию в десять раз больше, чтобы она давала бы энергию плавучему заводу "зеленого" (то есть получаемого электролизом с помощью "зеленого" электричества) аммиака. Ну, как обычно, посмотрим, получится ли что, я традиционно скептически отношусь.
50. На этом все. Думал сначала показать в этом же посте соседний Берлевог — рассказывать про него будет что, скорее всего, поменьше, а визуально место красивее — но, пожалуй, вынесем в отдельный.