И продолжим осмотр Педерсёре — глубинки северной части шведоязычной Остроботнии. Перейдем к видам местной природы.
30. Природной достопримечательностью для осмотра в Педерсёре я выбрал пятикилометровый пеший маршрут частично берегом Эссе, тропу Поэтов (Skaldernas stig), начинающуюся от бывшей школы в деревне Щиск (Kisk) чуть в сторону от Лаппфорса. Означенные поэты — это Ялмар Крукфорс (Hjalmar Krokfors, 1904-1981) и Виола Ренвалль (Viola Renvall, 1905-1998), которые здесь жили и работали учителями в 1930-40-х, и действительно оба писали стихи на шведском. Не слышал никогда о них раньше и сказать ничего о них не могу, ну вроде как минимум про местную природу писали, но, наверное, не только.
31. Школа стоит и тропа начинается с маленького озера Щискшён (Kisksjön), еще бывшего подо льдом. Информационный щит говорит, что первыми поселенцами здесь была семья кузнеца Миккеля Даниэльссона из Иттерэссе в 1750.
32. Охраняемых природных территорий тут нет (часть берегов Эссе к ним относится, но не в этих местах), и лес обыденный, но, как обычно, весной по лесу без снега первый раз пройтись — огромное удовольствие.
33. Тропа выходит к Эссе чуть в стороне от цивилизации; на месте старой переправы здесь сейчас построен мостик для туристов, сохранивший старое название Козлиный мост (Bockabron).
34. Тропа Поэтов через него не ведет, зато ведет главный пеший маршрут Педерсёре, маршрут Выдры (Utterleden, фин. Saukonreitti), длиной около 50 км. Судя по карте, маршрут проходит через достаточно много красивых и/или относительно нетронутых мест, так что по меркам довольно обжитой и не славящейся особо драматичной природой Остроботнии вполне приличный маршрут должен быть. Не кольцевой, конечно, — начинается с лыжной базы в Лаппфорсе, кончается в деревне Вилобака на реке Пурмо, соединяя таким образом долины Эссе и Пурмо; общественным транспортом чисто теоретически добраться между концами маршрута можно только с помощью школьных автобусов, которые по обеим долинам ходят в количестве двух пар в день, на Беннес и на Якобстад. Хотя можно еще, наверное, приехать на машине, прихватив с собой велосипед, оставить велосипед в одном конце маршрута, а машину в другом, и, пройдя маршрут, на велосипеде вернуться к машине, на велосипеде по дорогам будет километров 25 всего тут. (Я, как обычно, люблю прикидывать логистику таких походов, хотя едва ли сам когда-либо попробую.)
35. У моста стоит отличный навес-лааву для привала. Рождество кто-то отмечал еще — бутылка из-под безалкогольного глёга стоит :)
36. А на мост и замочки свадебные вешают, забавно.
37. От моста идем по крутому берегу еловым лесом. И тут Украина! :) Ну, в данном случае, наверное, совпадение, что такую отметку маршрута сделали.
38. Неожиданный памятник: "Lampfambo ("бабушка из Лампи"? Бывшая школа и относится к хутору Лампи) Катарина Кайса Юхансдоттер Щиски, 14.7.1762-7.9.1809, осквернена и убита русскими кавалеристами. Краеведческое общество Эссе". Как обычно, можно только вновь констатировать, что война — очень хреновая вещь для большинства, кому довелось стать к ней сопричастным, и спасибо краеведческому обществу Эссе, что напомнили о судьбе случайной крестьянской женщины в нетривиальном месте. Однако ж дата 7.9.1809 интересна — это самый конец Финляндской войны (русско-шведской войны 1808-1809) — тогда уже давно вся Финляндия была оккупирована Россией, и сражения шли на стороне собственно Швеции. Место было еще более глухое, чем сейчас, тут идет дорога дальше из этой деревни на восток в следующие долины, на Теръерв и Каустинен, но все же непонятно, что было на тот момент тут делать русским кавалеристам. Да и общей политикой для российских войск в той войне было по возможности не трогать местное население, чтобы те не возражали против присоединения к России, — разумеется, де-факто это далеко не всегда соблюдалось. В общем, интересно было бы узнать, что именно за эпизод тут был в сентябре 1809 — наверное, в местных библиотеках есть местная краеведческая литература, рассказывающая об этом подробнее — на шведском, конечно.
39. По крайней мере, какие-то постройки в этом месте, видимо были, угадывается в одном месте кладка погреба (?).
40. Образцы поэзии Крукфорса и Ренвалль на табличке.
41. В этом месте я внезапно почувствовал сильный неприятный запах — подумал про характерный весенний запах навоза с полей, но для этого еще слишком рано, земля еще на глубине промерзшая и заморозки ночные есть. Причина обнаружилась быстро: короткий полукилометровый ручей, через который показанное выше озерцо Щискшён стекает в реку Эссе, оказался полон мертвой рыбы! Не припомню, чтобы видел такое раньше. Но, конечно, ничего сильно удивительного в нем нет: то, что в мелком озере, сильно эвтрофицированном (с окрестных болот стекает много нутриентов, вода мутная), зимой после сильных морозов может кончиться кислород и вся рыба попросту задохнется, — вполне нормальное природное явление, не такое уж даже и редкое, возможно. На дохлой рыбе другие местные экосистемы отожрутся, а новая рыба поднимется в озерцо из реки по этому ручью постепенно. Но запах, конечно, тот еще, и это она еще и гнить-то всерьез не начала.
42. Прибрежный луг.
43. Помимо хвои, мха и листьев брусники, в это время года из зеленого глаз на природе зацепляется за пушистые островки плауна. Этот плаун годичный (вроде бы) по-фински зовется riidenlieko, "рахитный плаун" — в старые времена им лечили рахит (riisi, riisitauti).
44. Берегом Эссе. Река тут спокойная и относительно широкая, метров пятьдесят. На еще одном информационном щите пишут, что славилась раками, была в свое время чуть ли не самая продуктивная река Финляндии в этом отношении (хотя раки в большом количестве появились не сами, а когда в начале 20 века хозяин лесопилки ими реку засадил). Раки почти исчезли в 1960-х из-за эпидемии чумы раков и строительства ГЭС. Родных речных раков (jokirapu) в Финляндии, как и в остальной Европе, осталось мало, из-за распространения в местных водных системах гибельной для них чумы раков — грибкового заболевания; кроме того, их вытесняют завезенные сюда американские сигнальные раки (täplärapu), не только более агрессивные, но и частично устойчивые к чуме раков сами и за счет этого активно ее распространяющие.
45. Обратно к машине в основном лесными дорогами, мимо полузаброшенного вида старого хутора, именуемого Сапожниково (Skomakars).
46. Пора перебираться из долины Эссе во вторую, более южную, Пурмо. С неасфальтированной дороги Лаппфорс-Лиллбю можно свернуть к археологическому памятнику — "церкви великанов" Екнабака (Jäknabacka).
47. "Церкви великанов" (фин. jätinkirkko, швед. jättekyrka) встречаются на северном Ботническом побережье Финляндии и являются самыми большими — по размеру — известными в Финляндии доисторическими артефактами; это прямоугольные каменные валы, шириной в несколько десятков метров, с проходами в стенах. Их точное назначение неизвестно, однако камни в валах ничем не скреплены, а следов постоянных поселений и захоронений у них нет. Традиционная гипотеза — в них хранили (накрывая чем-то) тюленье мясо и жир; в доисторические времена море могло доходить и до этих мест. Довольно эффектную старую "церковь великанов" под Раахе, "Паттийокскую крепость", я когда-то показывал; 40-метровая Екнебака заросла лесом, валы невысокие и прослеживаются подо мхом плохо, и, честно говоря, смотреть особенно нечего.
48. Первая достопримечательность в долине Пурмо, что покажу, находится уже почти на границе с финскоязычной Южной Остроботнией: это камень в лесу! Рысий камень, Лостенен (Lostenen), по-фински Илвескиви (Ilveskivi) — огромный валун высотой 16 м. Он иногда зовется самым большим валуном Финляндии, хотя вроде бы Куккарокиви в море у берегов Турку все-таки еще больше. Но и то и другое — эрратические валуны, принесенные в свое время ледником.
49. На вершину валуна даже построили лесенку, хотя сверху все равно ничего особенного не видно. Это единственное место в Педерсёре, куда я заезжал до этой поездки — в начале апреля 2021 — так что фото внезапно со снегом (в апреле 2021 снега было больше, чем в марте 2026, да). Та же поездка, когда осматривал Каухаву. Как-то последнее время стал замечать и удивляться — вроде не так давно та или иная поездка была — а что, уже пять лет прошло?! Ну, это оттого, что жизнь с тех пор более или менее окончательно вошла в колею — в хорошем смысле — а то до этого менялись работа, отношения, города и даже страны, каждые года полтора-два что-то новое.
50. К Лостенену тоже заходит упоминавший маршрут Выдры. Здесь уже близко самая южная его точка, и как раз в этом месте маршрут также сопрягается с другим 50-километровым маршрутом, Хлебной дорогой (Leipätie), в сторону Южной Остроботнии, через Кортесъярви до Лаппаярви. Про тот маршрут ничего не могу сказать, никакие его участки не видел.
51. Весенняя распутица. Впрочем, вернемся в наши дни.
52. В долине Пурмо я останавливался поменьше; самое интересное тут — это находящиеся километрах в пяти южнее села Пурмо музейные фебуды Фагербака (Fagerbacka). Фебуд (fäbod) — отгон, отдаленное от основной деревни пастбище, где жили сезонно летом в мелких хижинах, присматривая за скотиной.
Фебуд — шведское слово; практикой фебудов знаменита именно Швеция, в частности Средняя Швеция — Даларна и окрестные провинции. Постройки фебуда я показывал в музее-скансене Норра-Бергет в Сундсвалле, который у меня благополучно остается любимым шведским городом с тех пор, как побывал там два года назад. В Швеции вроде бы до сих пор есть действующие фебуды. Аналогичная практика была широко распространена и в Норвегии, где такой отгон зовется сетра (seter). Там это было совсем логично — сетры располагались выше в горах или на крутых склонах фьордов, в местах, более мало для чего пригодных; до сих пор во многих местах Норвегии, если хочешь пойти в поход в горы, сначала надо на машине по мелкой, узенькой, сомнительной (и зачастую платной при этом) дороге доехать до какой-нибудь бывшей сетры, и оттуда уже продолжать пешком. В Швеции география менее очевидным образом, но тоже этому способствовала — с ее долинами больших рек типа Дальэльвен и Юснан, между которыми располагаются глухие холмистые и лесистые возвышенности. В общем, для Швеции и Норвегии это исторически была очень важная часть культуры, настолько, что в 2024 ее внесли в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО.
В Финляндии подобная традиция распространилась значительно меньше, и серьезным элементом культуры такие отгоны тут не стали. География Финляндии менее способствует такому использованию земли — здесь не только нет гор, но и сплошную безлюдную территорию, как ни странно, за пределами Лапландии найти в целом куда сложнее, чем в Средней/Северной Швеции. Если взять те же реки, то с одной стороны тут так же, как со шведской стороны, речные долины чередуются с холмистыми междуречьями, но с другой, реки намного меньше, долины меньше, и междуречья между ними, соответственно, меньше. В общем, в Финляндии такие пастбища были только в Остроботнии (вплоть до долины пограничной Торнионйоки), а также на востоке — в Приладожье, Северной Карелии и Северной Савонии. В финскоязычных районах даже нет единого установившегося названия для них — сейчас говорят karjamaja, но раньше могли говорить jokisauna ("речная сауна") или niittytupa ("луговая изба") или еще как-нибудь. У финнов это были обычно очень простые минималистичные постройки, и использоваться они могли также и для сенокоса и других целей, не только для выпаса скота.
В довершение всего, в Финляндии практика таких пастбищ была де-факто запрещена, когда в 1923 году был принят закон, запрещавший свободный выпас скота на чужих землях — теперь пастбища нужно было обязательно огораживать (т. н. aitauslaki, "закон об огораживании"). Это защитило лесные ресурсы от массового повреждения скотом, но также и положило конец пастбищами-отгонам, а также лесным пастбищам (haka, hakamaa) как традиционному типу ландшафта.
Но, в общем, тут, в шведоязычной Остроботнии, однако, по-видимому от шведов все-таки традиция пошла чуть более активная — пока существовала. Здесь встречается fäbod в топонимике (в частности, дачно-пляжная местность Фебуда под Якобстадом), а тут рядом с Пурмо есть, стало быть, целая деревня из нескольких фебудов — почти все они пересены сюда, они не стояли изначально рядом друг с другом, но все из этой местности. Это уникальное место для всей Финляндии.
52. Главная хижина (из четырех вроде бы) — Маттью-Олина (Mattjus-Olins stuga) — с информационными материалами. Для меня полнейшей неожиданностью и культурным шоком стало то, что хижины все не заперты и можно спокойно зайти и разглядывать сколько хочешь! В Финляндии, конечно, очень много чего на доверии, — и это одна из вещей, за которые мы все ее и любим, — но все-таки всему есть предел, и традиционные сельские музеи-скансены, как хотя бы показанный мельком выше, в Эссе, неизменно закрыты на замок, и там гулять и рассматривать обычно можно только снаружи; а открыты бывают только в летний сезон, иногда буквально всего по одному месяцу в год. А тут знакомься хоть круглый год 24/7. Возможно, в этом есть что-то именно от шведоязычных финнов; помню в Малаксе, в южной части шведоязычной Остроботнии, избушку в начале природной тропы, тоже обставленную и с информацией, тоже не запертую.
53. По-шведски я все-таки не читаю, да и если читал бы, не уверен, что готов так глубоко погружаться в дебри истории данного конкретного явления, но походить-посмотреть, конечно, интересно.
54. В сараях рядом есть старый трактор, стационарный генератор и разные другие принадлежности.
55. Это вот не очень понял, что за агрегат — пилорама?
56. Еще избушка, раз.
57. Еще избушка, два. Видимо, последний раз здесь что-то проводилось на Рождество, какое-то сельское мероприятие.
58. Местные газеты, чтоб комнату оклеить, явно специально подобрали интересные — вот в середине про победу Кекконена на своих первых президентских выборах в 1956, а справа про смерть Сталина в 1953.
59. Еще избушка, три.
60. Ну и сараи еще немного, конечно.
61. В общем, необычно любопытное место оказалось. Традиционно считается, что на Фагербаке пастбища такие были в 1825-1925 — то есть просуществовали еще пару лет до того, как тот закон полностью вступил в силу в этих краях.
62. Река Пурмо (Purmo, фин. Purmonjoki) технически впадает в Эссе перед самым впадением последней в море, но все же обычно считается отдельной водной системой. От Эссе Пурмо отличает вдвое меньший расход воды и значительно более близкое к природному состояние — на Пурмо ГЭС нет, видимо, слишком мелкая для этого речка. Но мелкие отдельные плотины есть, например тут, у мельницы Стинасхольма (Stinasholma).
63. Здесь сейчас действует рядом с мельницей сельский ресторан и бар, а бережок у мельницы немного облагородили.
64. И не зря, место красивое, с водопадиками. Это пороги Бреннасфорсен (Brännasforsen).
65. А это в обход их мельничный канал.
66. Село-бывший центр муниципалитета Пурмо, оно же Сисбака.
67. Церковь здесь почти ровесник церкви Эссе, 1772, и выглядит похоже, но построена все-таки другим мастером — там Матти Хонка из-под Кокколы, тут Антти Хакола из Алахярмя.
68. Достопримечательностей особо нет. Сельских домиков старых горстка вон.
69. Памятник ветеранам почему-то отдельный от воинского кладбища только есть. Нечасто увидишь пушку, обросшую лишайником.
70. Ну а современным центром муниципалитета является лежащий у трассы 8 Вааса-Коккола и железной дороги Сейняйоки-Оулу Беннес (Bennäs, фин. Пянняйнен, Pännäinen). Здесь тоже особенно не на что смотреть; тут находятся администрация муниципалитета, дом культуры Ax ("Акс", в смысле), вроде бы молодежный клуб Loffens, а также пара крупнейших в муниципалитете школ, тут не показанных. Но по размерам в остальном не самый большой населенный пункт даже в пределах муниципалитета.
71. Ну и тут находится станция Якобстад-Педерсёре, которая, согласно названию, и служит основной станцией для всего города Якобстад. Потому что в город главный ход на Оулу не заходит, а ответвляется туда лишь от этой станции ветка длиной в 14 км. Ветка та построена почти одновременно с главным ходом (в 1887, а эта станция открыта в 1885), но пассажирское движение там закрыто было еще аж в 1956, и с тех пор отсюда людей возят автобусами.
72. Вот от этой остановки. Автобусы согласованы, по-моему, со всеми поездами, кроме ночных, а здесь останавливается большинство поездов на Оулу-Рованиеми. Также здесь довольно обширные перехватывающие парковки — это только первая тут, а всего три. Довольно серьезно организовано все, мало где увидишь. Станция называлась Беннес до 2020, только после этого для удобства решили переименовать с указанием именно на Якобстад. Впрочем, нынешнее название "коммерческое", а в информационных системах железнодорожников так и остался Беннес.
73. Детали станции. Сохранился, конечно, оригинальный вокзал. Я думал, закрыт, но на официальном сайте пишут, что даже круглосуточно открыто, надо только позвонить в звонок, чтоб впустили в зал ожидания. Значит, на станции сохраняется персонал, что тоже в наши дни уже нечасто встретишь — видимо, тут это в связи с грузовым движением на заводы Якобстада, которое весьма активное.
И на этом наше знакомство с Педерсёре, наконец, заканчивается. Типичный пример, когда вроде сельская местность, и писать-то про нее сел, думая "ну, это проходной пост будет, быстро напишу", а в итоге набралось материала столько, что пришлось даже разбить на два :) Бывает так иногда, хотя не всегда, конечно, — предостаточно в Финляндии и мест, про которые все-таки даже мне рассказать особенно нечего.