В предыдущем посте мы посмотрели Ботсфьорд — крупнейший, аж целых 2.1 тыс. человек, городок на северном побережье полуострова Варангер в губернии Финнмарк в Северной Норвегии, интересный прежде всего как важный центр рыболовства. Ну а дальше на запад от Ботсфьорда находится Берлевог (Berlevåg) — тоже рыбацкий городок/поселок, но еще меньше, населением менее 900 человек. Но при этом по пейзажам интереснее и атмосфернее.
1. Так что отправимся в путь без предисловий. Фото от сентября 2020 года. В Ботсфьорде я тогда переночевал и наутро поехал в Берлевог — для чего нужно снова проехать первым делом участок дороги через тундровое плато. Вроде и недалеко кажется по карте, а все 60 км набирается.
2. Но на севере километры пролетают быстро. Спускаемся снова к морю — к небольшому широкому фьордику Конгс-фьорд. От электроподстанции идут ЛЭП — в одну сторону обратно в горы, где на впадающей во фьорд реке действует небольшая (4.4 МВт) ГЭС, в другую сторону в другие горы, где на плато стоят ветряки.
3. В Ботьсфьорде был всего один населенный пункт — несколько других мелких рыбацких деревень были расселены во второй половине 20 века. В Берлевоге, хоть он и меньше, населенных пункта два, и тут мы проезжаем деревню Конгсфьорд (Kongsfjord), постоянным населением в несколько десятков человек; возможно, часть домов используется как дачи. "Королевский фьорд" — не знаю, почему такое название — вроде не особо примечателен сам по себе фьорд.
4. А деревня на самом деле примечательна — она не была уничтожена немцами при отступлении в войну. Как и Хамнингберг, который видели в предыдущей части, но в Хамнингберге остались только дачи, а тут еще живут, хотя, наверное, рыбу уже особо не ловят — характерных рыбацких суденышек почти не видно.
5. Но в очередной раз могу повторить, что, не будучи специалистом, на глаз разницу между этими сохранившимися и другими уничтоженными и реконструированными (как сам Берлевог — скоро дойдем) населенными пунктами в Северной Норвегии на глаз заметить сложно; норвежская сельская архитектура, по крайней мере в этой части страны, довольно однообразна, и такое чувство, что особо и не менялась с годами. Большое серое здание чуть выше остальной деревни — вроде бы бывшая школа, закрытая в 2004.
6. Даже проехался туда-сюда по паре улиц деревни на всякий случай, но глаз не зацепился ни за что.
7. Ну вот этот магазин и придорожное кафе, конечно, прикольный. За ним стоит полузаброшенного вида часовня.
8. И причалы на сваях душевные.
9. Отдаленная часть деревни на вдающемся во фьорд полуострове Вейднес.
10. Остаток дороги от Конгсфьорда до Берлевога — 33 км — идет по берегу Баренцева моря, как и дорога Вардё-Хамнингберг из предыдущего поста. Эту дорогу так не рекламируют, как хамнингбергскую, а зря — она даже, может, и еще красивее будет. Ну, только что не такая узенькая, там этот фактор атмосферности добавляет.
11. Особенно красивые виды начинаются после крутого поворота в коротеньком безымянном туннельчике — выезжаем из Конгс-фьорда на более открытое побережье. В Финнмарке с его невысокими горами и плато и относительно плавными обводами пейзажа туннели встречаются куда реже, чем в Западной Норвегии, где гора на горе; самые примечательные, конечно, подводные туннели — на Вардё и знаменитый семикилометровый туннель с уклонами в 9% по дороге на Нордкапп, гроза велосипедистов. Кстати, а что это я ни разу про сам Нордкапп-то не написал? Надо исправиться будет, буквально четыре раза там был.
12. Я обычно так не делаю, но с этой дороги я даже записал видео — правда, уже на обратном пути — проезжая Конгсфьорд. Гордо еду там по этим пейзажам под Мельницу, и даже держусь, чтоб не подпевать :)
13. Придорожные скалы крупным планом я, к сожалению, особо не снимал. На них также заметна слоистость (песчаники, сланцы), как и на хамнингбергских, хотя геологически это вроде чуть другая формация. Здесь есть небольшие пещеры, в т. ч. использовавшиеся в войну партизанами — скоро дойдем до этого.
14. Полуостров Нолнесет — тут видно, что участок дороги шел когда-то через плато, потом сделали по берегу. Дорогу строили еще при немцах, соединился полностью с автодорожной сетью Норвегии Берлевог в 1959.
15. Совершенно роскошный вид открывается на плато/гору Сандфьордфьеллет, с 250-метровым обрывом.
16. И большой природный пляж в мелком Санд-фьорде тоже изумительно красивый.
17. Скалы и дюны.
18. Уже на подъезде к Берлевогу мы встречаем маяк Хьёлнес (Kjølnes). Единственный такой "придорожный" на этом побережье.
19. Чугунный маяк на этом месте был построен в 1916, но взорван немцами при отступлении. Современный маяк в брутальном функционалистском стиле — от 1949.
20. Маяк автоматизирован с 1994, и жилые постройки вроде бы сдаются туристам. Не припомню, чтобы заметил какие-либо признаки жизни, может, тут короткий сезон. Четыре жилых дома, хватило бы семей на восемь минимум, интересно, зачем столько?
21. Берлевог-то отсюда уже в прямой видимости, пешком дойти можно, тут километров пять.
22. Ну а теперь въезжаем в сам поселок. Вот Берлевог как раз был немцами уничтожен полностью — можете сравнить с домиками Конгсфьорда, можно ли тут понять, что все послевоенное. Бетонный блок о четырех ногах — образец блоков, из которых построены берлевогские молы.
23. По застройке поселок, конечно, тоже довольно безликий, но все же мне тут показалось значительно интереснее, чем в более крупном Ботсфьорде. Настроение хорошо задает уже указатель направлений на центральной площади, где указаны расстояния не до городов, будь то городов мира или окрестных, а, в морских милях, до окрестных рыбных банок! А также отдельно указаны "Лазейка" (Smutthullet) и "Серая зона" (Gråsonen).
Про эти локации я упоминал в предыдущем посте, где я постарался сформулировать в целом, как работает норвежское и российское рыболовство на Баренцевом море, какие международные структуры его регулируют, и как на него сказываются санкции после 2022. "Лазейка" — кусок международных вод посреди Баренцева моря, где юридически может ловить рыбу и краба кто угодно, не спрашивая разрешения у Норвегии и России, но фактически сейчас все прибрежные государства Северо-восточной Атлантики договорились не принимать рыбу, выловленную в этом и других подобных местах без участия в механизмах квот.
Про "Серую зону" я упоминал только вскользь; установив современный режим рыболовства с 1976 года, Норвегия и СССР тем не менее не смогли прийти к соглашению по поводу границ своих исключительных экономических зон (ИЭЗ). Норвегия считала, что их нужно провести посередине, считая от норвежского Шпицбергена и российских Земли Франца-Иосифа и Новой Земли; так обычно и принято делать в наши дни. СССР же был за "секторную линию", когда граница проведена просто по меридиану. Исторически Арктику делили просто по секторам, может, вы застали еще школьные карты, где была обозначена "граница полярных владений СССР/России", которая как раз и включала в себя спорный участок. В 1970-х концепция ИЭЗ еще только вырабатывалась, а секторная линия использовалась как граница полярных владений СССР еще с 1926 года, так что в принципе и советская позиция была не то чтобы очевидно неадекватной. СССР, конечно, волновала не только треска, но и более стратегические вопросы — пространство для Северного флота.
24. Но в общем, Норвегия и СССР договорились не делать из этого вопроса камня преткновения, и заключили с 1978 отдельное, ежегодно продлевавшееся, соглашение о "серой зоне", регулировавшее совместный режим рыболовства в южной части спорного участка — 67 тыс. кв. км (весь спорный участок — 175 тыс. кв. км). Такой режим сохранялся достаточно долго, и со временем вопрос стал более острым, когда стало понятно, что в этих местах на шельфе может быть немало нефти и газа. Вопрос был в итоге разрешен в 2010 году, когда президент Медведев и премьер-министр Столтенберг подписали соглашение о демаркации границы, где "серую зону" честно поделили строго пополам, и многолетний спор завершился.
Эх, были же времена! Медведевская оттепель. Что и говорить, оптимистичнее мир тогда выглядел. Конечно, и тогда, и позже многие были не в восторге от того, что "отдали норвежцами 80 тыс. кв. км Баренцева моря", вот, к примеру, кто-то сетует из 2020 года.
Кстати говоря, я удивился, что расстояние до "Лазейки", то есть, считай, мест уже на полпути к Шпицбергену — всего 170 морских миль. В силу своих интересов я очень хорошо представляю географию Финляндии, Швеции, Норвегии, примыкающей части России и Балтийского моря; помню, где что находится и какой порядок расстояний. Но вот на морях, которые являются уже частью океана — Баренцево, Норвежское — интуиция уже отказывает, и тот же Шпицберген в моем представлении находится на север уже как-то "бесконечно далеко", а в реальности от Нордкаппа всего 650 км. А широтное направление еще интереснее потому, что на этих широтах надо учитывать форму Земли уже. Новая Земля является продолжением Уральских гор, и я, конечно, помню, что до Урала от нас по прямой 1500-2000 км; однако от Вардё до Новой Земли уже всего 750 км. Проекции Меркатора здесь точно нельзя верить :) В общем, Баренцево море очень большое, конечно, по площади со всю Фенноскандию, но все же простирается на самом деле на вполне вменяемые расстояния.
25. Еще характерный элемент — тут почему-то довольно много вытащенных на берег остовов старых рыбацких ботов.
26. Ну а это нынешний берлевогский рыболовецкий флот. От Ботсфьорда Берлевог отличает то, что большие российские траулеры сюда не заходят — сейчам им по санкциям нельзя, но и в 2020 я никаких их следов не видел, видимо, не использовался исторически этот порт ими. Вероятно, это и есть один из основных факторов, почему Берлевог более чем вдвое меньше по населению; в Ботсфьорде обслуживание российских траулеров создавало много рабочих мест.
27. Ну, в принципе, логично, порт тут значительно меньше. Поселок в общем-то полукольцом вдоль бухты порта и расположен.
28. Естественное место для гавани здесь далеко не такое удобное, как в Ботсфьорде, и от моря ее прикрывают мощные молы. Молы строились, начиная с 1910-х, когда Берлевог и стал в общем-то появляться в нынешнем виде, и были сами по себе по тем временам весьма серьезным строительным проектом; море здесь крайне суровое, и они испытывают огромные нагрузки. Камня подходящего в окрестностях мало, для его транспортировки с карьера даже построили временную железную дорогу. Современные версии внешних молов построены в 1960-70-х из "четырехножников" из специальной марки бетона (показывал на одном из фото повыше) — камень и тот не выдерживал; только после этого в порт смог заходить паром "Хуртигрутен", на котором тогда доставлялось большинство грузов — до этого с него приходилось перегружать все на баржи.
А чаек-то сколько! Да, наверное, тут и не только чайки. Отъедаются тут на рыбьих кишках (вроде бы при потрошении рыбы на борту сразу после вылова разрешается их кидать в море).
29. А из найденного по берегу мусора местные школьники сделали палтуса.
30. Некоторые рыбацкие суда чуть покрупнее выделяются странной утюгообразной формой — как только не переворачиваются! Причина этого в регуляциях — на боты разного размера распространяются разные лицензии и правила. Я точно не стал уж в детали лезть, но, видимо, есть какая-то особая причина держать длину в категории до 15 м — если посмотреть страницу производителя этой модели, там длина указана как 14.99 м :) Ну и вот, соответственно, чтоб рыбы все-таки влезло побольше, за счет высоты выходят из положения.
31. Старый маячок, наверное, перенесен откуда-то.
32. Туристическая инфраструктура чуть-чуть и тут есть. Берлевог и его окрестности, вероятно, довольно плодотворное место особенно для наблюдения за птицами. Но за самыми известными и обаятельными арктическими птицами, тупиками, вроде бы надо ехать не сюда, а в Вардё, на остров Хорнёйя. Никогда их не видел сам, но я никогда и не пытался целенаправленно — в Норвегии довольно много островов, где это должно быть относительно несложно.
33. Музей какой-то еще есть, я не пробовал попасть. Размещается вроде бы в бывшем здании администрации порта.
34. Поселок в общем-то протянулся вдоль одной дороги весь.
35. Можно выпить у Нептуна :) Обратите внимание на маленький логотип Mack — это пивоварня из Тромсё, старая и довольно крупная (и с 2012 реально разливающая пиво не в Тромсё, а в Нурхьосботне (Nordkjosbotn)), которая традиционно рекламирует себя как самая северная в мире. В реальности вроде бы в Гренландии есть чуточку посевернее одна, а с 2015 открылась маленькая пивоварня на Шпицбергене в Лонгйире, и тут уже сложно тягаться.
36. Фотографии из Шпицбергена и Гренландии всегда узнаются по необычно разноцветным домикам на фоне суровой-пресуровой природы — чтоб хоть повеселее как-то было. Этот же принцип местами применялся и для жилых домов в Финнмарке, строившихся после войны в период реконструкции. Вообще норвежцы к реконструкции подходили очень с умом, привлекались архитекторы хорошие, генеральные планы делались. И результат, возможно, в итоге вышел получше, чем в реконструкции финской Лапландии — там ну совсем уж утилитарно получилось. Впрочем, в вину Финляндии это ставить не стоит, страна, будучи на стороне проигравших, была в намного более тяжелом положении после Второй Мировой, чем Норвегия, которой и по плану Маршалла денег отсыпали будь здоров.
37. Церкви разве что периода реконструкции в Финской Лапландии вышли хорошо. У норвежцев большинство церквей совершенно однообразные — белые, небольшие, вот такой вот формы; у финнов исторически куда интереснее архитектура церквей была (ну, если не считать средневековые деревянные ставкирки, сохранившиеся у норвежцев каким-то чудом). Вот тоже совершенно не догадаешься, что здание церкви послевоенное. Хотя сказать, что какое-то уродливое, тоже нельзя уж. Кого-то хоронят как раз.
38. Если уж зашла речь о войне, то практически единственный памятник, который я здесь встретил, — местным партизанам. Я уже упоминал в предыдущем посте, что здесь на Варангере было в период германской оккупации партизанское движение, члены которого получили подготовку в СССР. Вот тут как раз памятник семи берлевогским помощникам партизан, казненным немцами 18.8.1943 рядом с Киркенесом.
Эти партизаны были из тех около ста человек, что бежали из Норвегии, из восточного Финнмарка в СССР в начале оккупации осенью 1940. В основном это были люди прокоммунистических взглядов. Бежать с Запада в СССР в сталинские времена обычно было очень плохой идеей, даже если вы за коммунизм — о чем могли бы засвидетельствовать бежавшие туда после Гражданской войны в 1918 финские красные, и добровольно-принудительно перешедшие границу коммунисты в период расправ Лапуасского движения в начале 1930-х; эти две группы были в 1937 массово репрессированы. В случае с норвежцами, однако, сооветствующим органам хватило ума не отправлять их в лагеря, а воспользоваться их знаниями и контактами в войне на этом фронте. База для их подготовки была основана в поселке Лавна рядом с Мурманском в июле 1941. (Не знаю, что с ними было в период с осени 1940 до июля 1941 — наверное, все-таки держали арестованными.) Разумеется, для этого отобрали мужчин и заставили их дать присягу СССР — не знаю тоже, можно ли было отказаться; женщин и детей отправили в безопасность на Урал, в Шадринск, работать на плодово-ягодную станцию, хотя нескольких оставили телеграфистками. Всего партизан было около 75. Большинство из них было из деревни Шиберг или Киберг (Kiberg) рядом с Вардё, поэтому обычно их и зовут партизанами Шиберга.
Первая группа из трех партизан была высажена именно на побережье восточнее Берлевога в феврале 1942, в дальнейшем ее состав пару раз менялся. Их главной задачей было следить за германскими конвоями и сообщать об их передвижении. Для этого им приходилось скрываться в пещерах и сооруженных в скалах убежищах в безлюдных районах побережья. Разумеется, особенно в зимние периоды это было в первую очередь до смерти холодно — костры разжигать нельзя было. Местные норвежцы, конечно, им помогали по возможности; партизаны были снабжены поддельными норвежскими документами, но в целом ожидалось, что палиться и выходить в люди они не будут. У дороги между Конгсфьордом и Берлевогом сохранилась укромная лощина, где партизаны скрывались в 1943, и хижина, где им оставляли передачи местные — я не видел и не снимал, не знал про этот эпизод.
Все шло более или менее по плану, и информация от партизан действительно по крайней мере в какой-то степени помогала СССР в войне, пока немцы, собственно, не начали строить эту самую дорогу между Конгсфьордом и Берлевогом летом 1943 — разумеется, скрываться в непосредственной близости от стройки стало бы совершенно невозможно. Партизаны были вынуждены бежать на дальнюю сторону Конгс-фьорда, в пещеру над бухтой Бьёрнвика — место очень укромное и труднодостижимое и в наши дни, но это означало и то, что поддерживать связи с местными стало очень сложно.
39. В любом случае, к сожалению, к тому времени немцы напали на их след; остатки их старого убежища со многими вещами и документами нашли. Гестапо устроило в Берлевоге большую зачистку, и смогло найти и арестовать людей, помогавших партизанам. Их отвезли в Киркенес, там пытали и 11 человек (7 из Берлевога и 5 из другого места, Персфьорда) приговорили к расстрелу; трех — к каторжным работам. Пьяный офицер заставил их копать себе могилу, но, когда он плюнул в лицо механику Бертеуссену, тот бросился на него и убил ударом лопаты в голову. За это вместо расстрела их забили насмерть лопатами самих.
Сами же партизаны были вскоре вынуждены бежать еще дальше от Конгсфьорда, и пересекли пешком весь Варангерский полуостров, спустившись в долину Комагдален. После этого перехода через тундру, занявшего месяц, их и взяли; один из трех живым не дался, застрелился, остальных двух тоже, конечно, пытали и казнили.
Это была, то есть, только одна партизанская ячейка, в Берлевоге, а всего их было довольно много по Финнмарку. Всего было убито немцами 23 партизана и 23 человека, им помогавшего; 30 отправлены на каторжные работы. Из выживших некоторые все-таки попали в руки чекистов, по подозрениям, что стали двойными агентами; большинство вернулось в Норвегию, но, что самое мерзкое, и тут их подвиг очень долго оставался не признан; их подозревали в том, что они теперь и тут будут шпионять для СССР, расследовали их, жили под наблюдением спецслужб, а впервые о них книгу написали лишь в 1969. Король Харальд V принес им формальные извинения в 1992, а норвежское правительство — только в 2020, когда уже никого в живых не осталось.
В общем, посетить музей партизан Шиберга определенно стоит, когда/если побываю на Варангере еще. А как источник информации вот на этой странице пересказывается по-английски норвежская книга по теме, правда, без фото и карт. Еще могу сказать, что именно от таких историй меня особо раздражает тезис российской патриотической пропаганды, что-де норвежцы тоже за немцев были, Норвегия на них работала и были оттуда эсэсовцы-добровольцы. Было, конечно, и такое, но движение сопротивления было очень серьезное, и в начале войны Норвегия сражалась с Германией более чем честно, пока могла.
40. Ну что еще тут есть. Школа, большое современное здание, абсолютно не вписывающееся во все остальное.
41. Магазин.
42. Заправка.
43. Сувениры какие-то даже продают.
44. Муниципальная администрация и, видимо, кинотеатр тут спрятан где-то — на афиши похоже.
45. И другие местные бизнесы.
46. Из Берлевога можно проехать еще чуть дальше на запад, до деревни — тоже, наверное, дачной — Стуре-Молвик, уже на берегу Тана-фьорда. Я же хотел подняться на утес на северо-западной оконечности полуострова, Танахорн. Асфальт на дороге идет только до аэропорта.
47. Самолетик как раз садится. Стоит остановиться поподробнее на аэропорту, очередная интересная тема. Аэропорты Северной Норвегии — критически важная часть ее инфраструктуры; я уже объяснял, какие тут длинные дороги и как они хорошо закрываются в шторма, да и без штормов во многие места просто очень уж долго попадать по дорогам, Финнмарк из дальнего конца в дальний конец проехать уже почти день займет. Связность страны полностью поддерживать можно только посредством авиасообщения.
В Северной Норвегии (начиная с Нурланна, то есть севернее Тронхейма; также отчасти и в некоторых отдаленных местах в Западной Норвегии) это авиасообщение поддерживается с помощью сети малых аэропортов, точнее, официально это называется сеть аэропортов с короткой ВПП (kortbanenettet).
48. Эта сеть аэропортов была построена в ходе одного большого проекта в 1968-1975. Для экономии и простоты (в Норвегии большой участок плоской поверхности в принципе найти сложно) их сделали, собственно, короткими; стандартная длина ВПП — 800 м, ширина — 30 м, хотя многие с тех пор удлинили немного. Большие аэропорты имеют ВПП длиной в 2000-3000, иногда до 4000 м, и шириной 45 м. Эти аэропорты, таким образом, пригодны лишь для небольших винтовых самолетов.
Самолетами в наши дни практически неизменно являются Bombardier Dash 8 авиакомпании Widerøe, обычно в самой маленькой конфигурации на 39 мест. Эта авиакомпания существует с 1934 и была изначально обычной региональной авиакомпанией, но в наши дни прочно заняла именно эту нишу. С 2024 они целиком принадлежат Norwegian Air. В Финнмарке большинство рейсов летают не точка-точка, а имеют много остановок по маршруту.
49. Большинство рейсов, конечно, очень сильно субсидируются государством (FOT-маршруты, forpliktelser til offentlig tjenesteytelse). До 2024 цифра была в 0.9 млрд. крон (86 млн. евро) ежегодно, с 2024 правительство решило снизить цену на билеты вдвое, и соответственно субсидия стала 1.9 млрд. крон (177 млн. евро). Видите, бывают на свете страны, где что-то для людей дешевле даже делают (Финляндия образца 2020-х к таким странам точно не относится). Для пассажира билет Берлевог-Киркенес, к примеру, стоит 646 крон прямо сейчас (59 евро). Берлевог-Тромсё дороже, порядка 1700 крон обычно, но это уже реально далеко, около 800 км по дорогам. То есть действительно очень щадящие цифры. Самолеты летают в среднем загруженными лишь на 30%, так что субсидия на пассажира спокойно может быть несколько тысяч крон.
Но Норвегия, конечно, в состоянии себе это позволить, и без такой услуги жизнь в Финнмарке станет намного сложнее и хуже. На этих самолетах летают не столько ради туризма или в гости, сколько к врачу и по другим делам — в местах типа Берлевога здравоохранение сводится более или менее к фельдшерскому пункту; небольшие больницы есть в Хаммерфесте и Киркенесе, а серьезная университетская больница в Тромсё. Существование этих аэропортов и авиарейсов — в целом отличный пример региональной политики Норвегии, которая в силу как объективных географических, так и культурных причин вкладывается в регионы куда больше соседей. В Финляндии региональная политика чаще всего сводится к "денег нет, но вы держитесь", но, как бы мне не было это грустно признавать, в большей части Финляндии объективных причин жить особенно больше нет, в то время как в Норвегии Финнмарк — это лишь 75 тыс. человек, но тут есть очень много важного:
- треска и краб
- в Хаммерфесте газ (завод СПГ)
- военные — нравится вам НАТО или нет, но оборонная инфраструктура в приграничном регионе все-таки скорее необходимость
- саамская культура и оленеводство — какой-то жесткой объективной необходимости поддерживать их нет, но политически в условиях Норвегии это очень важный фактор
- туризм, хоть его и не так много, как, к примеру, на Лофотенах
Туризм в Финнмарке, собственно, развивается достаточно неплохо, что начали поговаривать о том, чтобы ввести на рейсах Widerøe более высокую плату для туристов — на иные рейсы в сезон местным становится все-таки уже сложновато купить билет. Еще из вызовов на будущее тут то, что пассажирских самолетов такого размера (количество пассажиров + способность использовать 800-метровую ВПП) тупо уже не производят никаких, так что не очень понятно, что делать, когда эти Dash 8 свое долетают; ВПП некоторых аэропортов можно чуть продлить для других моделей, но не везде есть для этого физически место. Ну, зато они бодро собираются к 2035 перейти на электрические или водородные самолеты (Widerøe Zero), посмотрим, что получится :)
50. Возвращаясь еще ненадолго к рыбному вопросу, стоит заметить, что премиум-продукты финнмаркского рыболовства — свежие или живые, например, живые камчатские крабы — тоже экспортируются отсюда самолетами. Краб должен оказаться на столе, чаще всего азиатском (Корея, Китай) — это они любители такой темы, может, вы видели видео, как они крабов заживо разделывают и готовят — в течение 30 часов от вылова. Но малые аэропорты здесь не помогут, понятно, что ни один грузовой самолет в них приземлиться не сумеет. Главным экспортным авиахабом для рыбы и морепродуктов Финнмарка служит аэропорт Лаксэльв (Lakselv) в одноименном городке на Порсангер-фьорде. Вот там ВПП большая — потому что там размещается одновременно и самая северная авиабаза Норвегии. Лаксэльв также удобен логистически, так как он находится в середине Финнмарка, удобно на грузовике крабов везти, и в оба основных направления — на запад и на восток — из него есть альтернативные дороги, так что даже в случае перекрытых из-за погоды дорог, если повезет, может все-таки остаться возможность проехать.
Между "живые крабы самолетом" и "замороженная рыба грузовиком" есть еще такой промежуточный вариант, как "свежая рыба на льду паромом". Традиционный прибрежный паром "Хуртигрутен" (Hurtigruten), действующий с 1893 и заходящий в почти все сколько-нибудь заметные порты от Бергена до Киркенеса, включая и Берлевог тоже, играет здесь ключевую роль; грузовая функция у него остается только тут на севере, от Тромсё и дальше, и сводится в основном к перевозке свежей рыбы, в пенопластовых контейнерах с аккумуляторами холода, которые в трюм "Хуртигрутена" грузят на паллетах. Таким образом рыба не испортится несколько дней, так что скорость менее критична; и так ее везут из мелких рыбацких городков типа Берлевога в более крупные населенные пункты, обычно в Тромсё, на перерабатывающие ее предприятия. Рыбы нужно везти относительно небольшие (десяток-другой тонн из каждого порта), но стабильные (ежедневно) объемы, для чего "Хуртигрутен" является самым дешевым и удобным вариантом. Вот на фото почти наверняка эти голубые ящики и есть такие контейнеры для рыбы; компания Lerøy крупнейшая, которая возит рыбу таким образом.
Так что у парома, который сам по себе является одним из известнейших туристических брэндов Норвегии, все еще остается критичная транспортная функция — когда из его маршрута недавно хотели как раз убрать Ботсфьорд, Берлевог, Мехамн, так эти поселки очень громко были против. Хотя, конечно, в прежние годы там возили и не только рыбу, но и другие грузы в заметных количествах тоже.
51. Ну а вот и начало тропы на Танахорн.
52. Тропа довольно простая, представляет собой один плавный подъем на 200 м, в 3.6 км в одну сторону. Первая половина идет вдоль долины мелкой речки.
53. Виды относительно не очень интересные.
54. Вплоть до самого утеса.
55. Зато какие открываются с него! Танахорн (Tanahorn, саам. Hoartnavarri) видами похож на знаменитый Нордкапп, обычно считающийся самой северной точкой Европы, — хотя даже самой северной точкой Варангера Танахорн не является, самая северная точка будет чуть восточнее между Танахорном и Берлевогом. Но можно считать, что он по крайней мере отделяет устье Тана-фьорда от моря.
А далеко на заднем плане виден полуостров Нордкинн (Nordkinnhalvøya) — поуже Варангера раза в два минимум, зажат между Тана-фьордом и Лакс-фьордом. На Нордкинне находится мыс Киннарудден (Kinnarodden) — крайняя северная континентальная точка Европы (Нордкапп — на острове, не континентальная). До полуострова отсюда километров тринадцать.
56. Если присмотреться, видно село Гамвик и правее, красный с двумя белыми полосами, маяк Слеттнес — самый северный маяк Европы. А чуть выглядывающий еще дальше горбик слева — и есть часть Киннаруддена, отсюда видно только так. Я ходил на Киннарудден в 2017 — это 25 км в одну сторону по тундре по почти несуществующей тропе, а я еще и в июне поперся, когда снег лежал. Сходил, вернулся еле живой. Как-то плохо у меня тогда было с оценкой рисков и собственных сил.
57. Левее начинается Тана-фьорд. Он длинный — вытянут с севера на юг на около 50 км.
58. А справа — соседний утес, отрог горы Диккавиквфьеллет.
59. Perletur — сеть пеших троп в Финнмарке; где-то тут должен быть код, который можно ввести на их сайте, как подтверждение, что ты прошел эту тропу. Если особенно живешь сам в Финнмарке, наверное, прикольно собирать.
60. Ну а я расписался в гостевой книге (да, на тот момент жил в Эспоо под Хельсинки; почти все упомянутые в гостевой книге места тоже в Северной Норвегии, международных туристов особо нет), и поехал обратно на юг в Финляндию. Не совсем конец поездки той был, еще в Лапландии кое-что посмотрел, но кульминационная точка :)
И так мы с вами осмотрели еще один очень малоизвестный уголок Северных Стран — северный Варангер — Ботсфьорд с Берлевогом. Надеюсь, вам понравилось. Снова удалось все рассказать очень детально, несмотря на языковой барьер и то, что фото старые и, кроме них, я мало что помнил — снова многие темы удалось раскопать с помощью AI, это поистине революционная технология особенно для того, чтобы писать про Норвегию или Швецию, языка которых я не знаю и гуглить какие-то вещи очень сложно. Разумеется, я не копипащу за AI и не повторяю бездумно, а хожу по его ссылкам и/или проверяю отдельно все ключевые моменты, но чтобы просто вкатиться в какую-то тему, даже очень нишевую, это безумно удобно.
У меня осталось впечатление, что Ботсфьорд и Берлевог живут слаженно и в целом довольно хорошо, несмотря на свои крошечные размеры и отдаленность, и тут я, конечно, за Норвегию могу только порадоваться. Вообще хорошая иллюстрация, что с грамотной политикой можно даже и такие места нормально содержать.
Но главная оговорка тут, как всегда, одна: Норвегия может вести такую грамотную политику, потому что у Норвегии есть на нее деньги, потому что у Норвегии есть нефтегаз. В Норвегии многое устроено и работает лучше, чем у нас в Финляндии-бедной родственнице, но почти всегда все это упирается в том, что Норвегия банально может себе позволить гораздо больше хорошего — включая те же субсидии рыбакам, или там субсидии на обширную сеть региональных авиарейсов. И норвежцам повезло, что они могут играть в эту игру на легком уровне. Но стоит помнить также, что нефтегаз не вечен — хотя спрос на него падать начнет очень не скоро, если вообще начнет, и хотя запасов Норвегии должно хватить на ближайшие десятилетия. А вся остальная Норвежская экономика не то чтобы особенно конкурентоспособная, даже в сравнении с соседскими странами.
Впрочем, в любом случае наверняка роботы восстанут и убьют всех человеков намного скорее :)