В Лунде я провел четыре ночи. Город сам я изучал только один день, правда, — дальше уже ездил по остальной Скании; к счастью, размеры Лунда таковы, что с ним вполне можно познакомиться обзорно за день. Но этот пост будет больше исторический, и в нем мы охватим лишь один квартал Лунда — Лундагорд (Lundagård), территория бывшего замка — с собором и исторической частью университета.
Хотя в наши дни Лунд (Lund), с его населением около 100 тыс., всего в 15-20 км на северо-восток от намного более крупного Мальмё, — город в масштабах Швеции второстепенный, этими самыми собором и университетом он все же весьма знаменит. А исторически это и вовсе был один из важнейших и старейших городов Швеции. То есть большую часть своей истории — даже не Швеции, а Дании. Потому что Скания — датская земля.
Скания — по-шведски и по-датски Сконе (Skåne), но мне нравится экзоним "Скания" — название, конечно, древнее, и родственно самому слову "Скандинавия" — от древнескандинавского Skáney, вероятно, от прото-германского Skadinawjō. И история Скании как части Дании тоже древняя; объединителем и крестителем Дании традиционно считается правивший ок. 958-986 Харальд I Синезубый (Harald Blåtand) — по крайней мере, об этих фактах он заявил на оставленном им знаменитом большом Еллингском рунном камне; в реальности сложно сказать, как и когда именно Дания окончательно объединилась в одно королевство, но во всяком случае уже во времена Харальда Синезубого Скания входила в Данию как неотъемлемая часть.
Сканию как старую и когда-то, казалось бы, неотъемлемую часть Дании можно, наверное, сравнить с Финляндией как частью Швеции. Не совсем, конечно; Финляндия все-таки была завоевана шведами уже в исторические времена, и Финляндию населял народ (или народы), достаточно отличные от шведов, что они так и не ассимилировались и не утратили свой язык. Сканийцы же были частью скандинавского народа; и народ, и его язык в те времена по сути представляли собой континуум, с юго-запада на северо-восток от датских до шведских племен, и как Дания, так и Швеция говорили на восточном диалекте древнескандинавского языка. Шведский и датский стали всерьез выделяться в отдельные языки только в позднее Средневековье, хотя, конечно, в наши дни сильно разошлись в первую очередь фонетически. И старые сканийские диалекты в Швеции принято считать диалектами шведского, а в Дании — диалектами датского :) Диалект свой с датскими чертами в этих местах и до сих пор сохраняется, хотя, конечно, диалекты в целом в наше время постепенно сходят на нет.
К сканийским провинциям Дании (Skåneland) относились также Халланд на побережье к северо-западу от собственно Скании, Блекинге к северо-востоку, а также остров Борнхольм. Халланд и Блекинге поменьше, менее примечательны исторически, и речи о них у нас в этой серии не будет. Борнхольму вот посчастливилось остаться датским — и там "сканийский язык" развился в диалект датского теперь — и до Борнхольма, который я осмотрел очень прилично, дойдем после Скании.
Старейшим и важнейшим поселением в Скании была Уппокра (Uppåkra, Opager на местных наречиях), находившаяся в паре километров от нынешнего Лунда на юг — посреди плодородной распаханной равнины, у старой дороги между теми местами, из которых образовались позднее города Хельсингборг и Треллеборг. Уппокра существовала, по-видимому, еще с 1 в. до н. э., и к концу 1-го тысячелетия н. э. была центром Скании; здесь существовал в 6-10 вв. языческий храм, поменьше, чем в шведской Уппсале, но его археологические остатки сохранились несколько лучше, потому что поверх него не строили потом церковь. Потому что ок. 990 года поселение из Уппокры переехало чуть на север — вероятно, в более легко обороняемое место — и так и появился город Лунд. Из городов на территории нынешней Швеции с Лундом в возрасте могут сравниться только Сигтуна, Скара, Вестерос, Висбю.
1. Про первый век существования Лунда известно не так много — пока к 12 веку он не стал религиозным центром Скандинавии. В Дании к этому моменту существовало уже несколько епархий, но ранее все они подчинялись архиепархии Гамбургско-Бременской; именно Гамбургско-Бременская архиепархия в свое время и была базой для миссионерства в Скандинавии — для этого она фактически и была основана, и первым ее архиепископом еще в 831 стал св. Ансгар, "апостол Севера", из франков, которому удалось обратить в христианство тогдашнего короля Ютландии (западной материковой Дании) Харальда Клака и основать миссию в Швеции — хотя к перманентной христианизации Дании и Швеции это еще не привело. Согласно бытию Ансгара (Vita Ansgarii), к мысли проповедовать на севере Ансгар пришел, когда в видении ему св. Адальгард Корбийский процитировал книгу Исаии от 49:1: "Слушайте Меня, острова, и внимайте, народы дальние..." до 49:6: "...Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли." Ну, а где у нас острова и конец земли? В Скандинавии, конечно! :)
Но средневековая католическая церковь была, конечно, важным центром власти, альтернативным светскому, и приоритетом датских королей в 11 веке было сделать их церковь независимой от Гамбурга-Бремена; в частности Свен II Эстридсен в 1060-х смог добиться разделения церкви на восемь епархий, епископами в которых назначили в основном датчан из Англии (дело было еще до Вильгельма Завоевателя, и датчане в частично колонизированной ими Англии, уже давно и прочно христианской, составляли существенную часть аристократии и духовенства). Но до конца получилось только, когда Эрик I Великодушный (Erik Ejegod) в 1098 году съездил сам в Рим к папе Урбану II, и добился, помимо канонизации своего брата, убитого мятежниками Кнуда IV Святого, основания первой собственной скандинавской архиепархии. Папа Римский эту идею поддержал ради ослабления Священной Римской Империи, к которой относился Гамбург-Бремен; тогда шла как раз борьба за инвеституру — за то, кому назначать епископов, церкви или мирским властям, — между Папой Римским и Священной Римской Империей, закончившаяся компромиссным, но скорее в пользу церкви, Вормсским конкордатом 1122.
Реально архиепархию учредил в 1103 уже следующий папа, Пасхалий II, и ее центром стал как раз Лунд. Именно Лунд — вероятно потому, что там уже была важная епархия с 1060 года, потому, что это уже был относительно крупный и богатый город (в числе прочего там был главный монетный двор Дании), и, вероятно, потому, что место было относительно безопасное. И так Лунд стал религиозным центром всей Скандинавии, вплоть до Исландии и Гренландии — там был с 1124 епископ Гардарский в основанном там викингами поселении. По крайней мере, на какое-то время; шведская Уппсальская архиепархия была основана в 1164, а норвежская Нидаросская, к которой отошли также Исландия и прочее, — в 1152. (В Финляндии, если интересно, епископа Туркусского начали называть архиепископом только с 1817, в честь 300-летия Реформации.)
2. Разумеется, какие-то церкви в Лунде были с самого начала, но о них информации почти не сохранилось. И когда и почему именно начали строить Лундский собор (Lunds domkyrka) — неизвестно, но известно, что самая старая часть собора, крипта, была освящена в 1123. Одновременно с этим была написана книга Necrologium Lundense — свод правил для каноников собора; это самая старая полностью сохранившаяся рукопись в Скандинавии. Главный алтарь был освящен в 1145.
Necrologium Lundense и вторая, чуть более поздняя подобная рукопись, Liber daticus vetustior, упоминают кое-какие детали о строительстве собора, в том числе даже имя архитектора — Донат (Donatus). Кто был этот Донат и откуда родом, мы, конечно, не знаем, но по стилю собора можно предположить, что жил или по крайней мере работал в Ломбардии в северной Италии — собор похож на тамошние церкви. Собор стал, вероятно, самым выдающимся представителем романской архитектуры на территории современной Швеции. В романском (до готики, 10-13 вв., а особенно 11-12 вв.) стиле в Скандинавии только вот старейшие церкви и сохранились; в Финляндии считается, что здание в романском стиле вообще ровно одно — церковь Йомала на Аландах — самая старая сохранившаяся церковь в Финляндии в принципе (ок. 1270-1290).
3. Конечно, как, наверное, и любой другой собор 12 века, Лундский собор до нас дошел не полностью в оригинальном виде. Изначальный интерьер был большей частью уничтожен крупным пожаром в 1234. После Реформации в 16 в. собор стал приходить в упадок и ремонтировался только по мелочам и кое-как. Большой ремонт произвели в 19 веке, с 1832 аж по 1893, под началом архитекторов сначала Карла Георга Бруниуса, потом Хельго Цеттервалля. Цеттервалль (Helgo Zettervall, 1831-1907), которому принадлежит также ряд других выдающихся зданий в Лунде и Скании, в частности, снес старые башни и построил вместо них новые заметно другого облика; Цеттерваль был известен креативной реставрацией старых соборов — он считал, что так еще лучше передает дух оригинального времени — и реставрация Лундского собора стала его известнейшей работой.
4. Но, в общем, хуже, по-моему, не стало. Фасады, кстати, сложены из песчаника, добывавшегося под мелким сканийским городском Хёэр (Höör); внутри стены представляют собой неотесанный камень и известку — как в финских средневековых церквях. Толщина стен — целых 2-3 м.
5. Из других средневековых построек в непосредственной близости от собора сохранилось только это здание, Liberiet, 15 века, построенное как библиотека. Использовалось для многих разных целей, и в наши дни — центр паломников.
6. Liberiet, собственно говоря, был частью укрепленного архиепископского замка, к которому и относилось название Лундагорд (Lundagård). Замок существовал с самого основания Лунда (тогда еще, понятное дело, не был архиепископским), но Реформацию, как свойственно архиепископским замкам, не пережил. Замок архиепископу был весьма кстати — датские архепископы, бывали, и открыто воевали с королями. Да и когда не воевали, тоже были крайне важными фигурами; особенно Абсалон, третий архиепископ Лундский, знаменит, — именно он основал Копенгаген (столицей Дании в то время был город Роскилле, севернее Копенгагена) и уничтожил славянское святилище Аркона, крестив последнее языческое племя славян-вендов, руян. Ну, до Арконы в перспективе дойдем, и до руин другого архиепископского замка, Хаммерсхуса на Борнхольме, тоже.
Памятник между собором и Liberiet — Генрику Шартау (Henric Schartau, 1757-1825), священнику, известному проповеднику, основателю одного из ранних пиетистских движений в шведской церкви.
7. Заглянуть в собор можно свободно, чем и воспользуемся.
8. Всех деталей интерьера не снять, но посмотрим кое-какие. Створчатый алтарь 1398 года и роскошные дубовые скамьи для хора 1370-х годов.
9. Кафедра 1592 года.
10. Боковой неф. Свечку пытаться поставить бесполезно — по крайней мере, если хочешь честно за нее заплатить 5 крон; как обычно, можно либо монетку кинуть (а у кого шведские кроны в монетках есть? Швеция чуть ли не мировой лидер по отказу от физических денег), либо перечислить через повсеместно используемое в стране приложение Swish, в котором зарегистрироваться можно только жителю Швеции, через шведский BankID вроде. Вот не могут все свой свиш интегрировать хотя бы с MobilePay и Vipps в соседних странах...
11. Собор посвящен св. Лаврентию, тому, которого заживо зажарили римляне в 3 в. н. э. Св. Лаврентий вообще один из популярнейших святых в католицизме, а в Скандинавии и того больше — вероятно, туда дошло от Священной Римской Империи, а там — от того факта, что первый ее император, Оттон I Великий, в битве на реке Лех разгромил мадьяров в 955 году именно на день св. Лаврентия, 10 августа. Важнейший исторический собор Швеции, Уппсальский, тоже был посвящен св. Лаврентию (хотя также св. Эрику и св. Олафу).
12. Трансепт. Виден боковой алтарь — в католические времена в соборе было целых 60 алтарей (плохо представляю, где) — больше всего в Скандинавии. Слева — седилия — места сидения для священнослужителей — те же сиденья, что и для хора.
13. Правее в трансепте похоронены архиепископы Якоб Эрландсен (Jacob Erlandsen, архиепископ в 1254-1274) и Карл Эриксен "Рыжий" (Karl Eriksen, Carl den røde, архиепископ в 1325-1334); останки последнего перенесены сюда из снесенной еще в начале 19 века капеллы собора. Якоб Эрландсен был первым архиепископом, всерьез враждовавшим с короной — он хотел для церкви большей независимости — что в других местах средневековой Европы уже было реальностью, но в Дании церковь все еще контролировалось де-факто королем достаточно плотно. Якоб грозился объявить интердикт (запрет на все церковные таинства и службы), если король попытается арестовывать епископов или давить на них иначе, но даже большинство епископов с Якобом не согласились, и, когда самого Якоба арестовали-таки, когда он отказался признавать наследника престола, интердикта не состоялось. Якоба выпустили, когда король вскоре умер, и он бежал в Рим, где жил много лет, оставаясь при этом архиепископом; долго уговаривал Папу Римского, и добился-таки объявления в Дании интердикта, но и из этого мало чего вышло. Когда вроде бы наконец достигли с королем компромисса, Якоб поехал обратно в Данию, но по пути был застрелен из арбалета неизвестными, на вендском острове Рюген.
Карл же был архиепископом в период, когда в 1332 Скания ненадолго отошла Швеции в первый раз. Дания в первой половине 14 века практически разорилась, и ее короли были вынуждены закладывать целые провинции королевства, чтоб как-то свести концы с концами. Сканию и ряд других земель заложили Иоганну III Мягкому, графу Гольштейн-Плёна, но Скания решила вместо этого себя перепродать шведскому королю Магнусу Эрикссону, что произошло как раз при посредничестве архиепископа Карла. Собрать датские земли заново смог в довольно скором времени король Вальдемар IV Аттердаг; Скания снова стала датской в 1360, завоеванная довольно легко. Ну, как раз после пандемии чумы, Черной смерти, было дело, наверное, тогда не до обороны отдаленных провинций было.
14. Знаменитые астрономические часы в другом боковом нефе. Изначально построены, скорее всего, в 1420-х Николаусом Лилиенфельдом (Nikolaus Lilienfeld) — мастером, про которого доподлинно известно, что он построил (более скромные) астрономические часы в Штральзунде, по другую сторону Балтики, но также, скорее всего, и в Бад-Доберане и тут в Лунде. Часы такие показывают, помимо времени, дату, фазу Луны, положение Солнца в Зодиаке. Дата, в частности, внизу, там на огромном циферблате отмечены различные церковные праздники и проч. Посередине — фигурки волхвов, играющие сценку дважды в день — я не видел, к сожалению.
Часы, судя по всему, перестали работать самое позднее в 18 веке, а к 19 и вовсе пришли в полный упадок, так что в 1837 году их разобрали и убрали. Вновь часы были отреставрированы только в 1909-1923 годах датским часовщиком Юлиусом Бертрамом-Ларсеном — некоторые детали оригинальные средневековые, некоторые от старой реставрации 1707, некоторые изготовлены заново.
15. Свободно можно спуститься также вниз, в крипту — самую старую, как я говорил, часть собора.
16. Крипта примечательна двумя странными статуями, обнимающими столбы, — на этом и на предыдущем фото видно. Традиционно их зовут великаном (или троллем) Финном и его женой. По легенде, записанной минимум в 17 веке, собор строил когда-то лично св. Лаврентий, а в подмогу себе нанял тролля. Тролль согласился помочь, но с условием, что, если св. Лаврентий не узнает его, тролля, имени, к моменту завершения собора, то тролль выколет ему глаза. По мере строительства св. Лаврентий начал было тревожиться, но, к счастью, как-то раз прилег отдохнуть на прогулке в лесу, и услышал, как жена тролля рассказывает его детям, как папа Финн вот-вот принесет им человечьи глаза, играть ими. Св. Лаврентий побежал обратно, и как раз, когда тролль клал на место последний камень, св. Лаврентий позвал его по имени. Тролль обозлился, и вместе с женой они схватились за колонны и начали трясти, чтобы обрушить все к чертовой матери, но св. Лаврентий начал молиться, и вместо этого тролль с женой сами обратились в камень. Такие дела. Похожая легенда есть и про другие церкви, например, в Калундборге в Дании.
В реальности, конечно, едва ли это статуи каким бы то ни было троллям — скорее всего, по крайней мере большая статуя — это Самсон (обрушивший, как известно, таким образом колонны), но точной уверенности нет; а вторая статуя тогда кто?
17. Захоронений в крипте много, в основном малопримечательных фигур. Вот довольно выдающаяся гробница, Аксель Виффорт (Axel Wiffort) с обеими супругами, государственный советник, владетель Аксельволда (поместье недалеко от сканийского города Ландскруна), умер в 1580, особенно ничем и не отметился.
18. Самый большой саркофаг — не снял хорошо, к сожалению, тут на заднем плане — последнего католического архиепископа Лундского, Биргера Гуннерсена (Birger Gunnersen), на посту в 1497-1519. После этого было только несколько продержавшихся на этом посту недолго и так и не утвержденных Папой Римским, а там уж и Реформация подоспела. Православную икону тут еще поставили вот зачем-то.
19. Вернемся наверх. В боковом нефе, как уже можно было заметить выше, видит ряд эпитафий — вот, например, Мадсу Йенсену Медельфару (Mads Jensen Medelfar), суперинтенденту Лундскому в 1620-1637. Последнему, прослужившему целиком при Дании. (После Реформации епископов местами какое-то время стали звать суперинтендентами, но вернулись к чину епископа в 17-18 веках.)
И так мы от Лундского собора переходим к теме, как Дания потеряла Сканию. Проиллюстрировать это фото я не могу, потому что соответствующие события с самой Сканией связаны как раз и не были, а происходили в других местах. Но эпизод истории интересный и поучительный, так что вставим его сюда — до того, как продолжим с Лундом.
20. Вы будете смеяться, но началось все с Украины, ну точнее, с Запорожской Сечи. В 1654 году восстание Богдана Хмельницкого завершилось успехом — Переяславской радой — присоединением к России. После ряда кровопролитных восстаний запорожских казаков против Речи Посполитой, о которых мы все благодаря "Тарасу Бульбе" получили общее представление в школе, от Речи Посполитой сумела отделиться и перейти под защиту России Гетманщина. Для Украины особо ничего хорошего из этого не вышло, о чем можно судить по тому, что следующий период ее истории называется Руина, но речь не о ней, а о том, что это привело к сильному ослаблению Речи Посполитой — и без того страдавшей от крайней феодальной раздробленности страны.
Царь Алексей Михайлович решил ковать железо, пока горячо, и попытаться отомстить за Смутное время и проигранную в 1630-х Смоленскую войну, вернув и отобрав у поляков с литовцами еще больше земель. К лету 1654 армия под личным командованием царя вышла из Москвы. Смоленск был взят к осени, армия стала продвигаться дальше.
_-_Nationalmuseum_-_19702.tif.jpg)
21. Тем временем 6.6.1654 в Швеции был коронован Карл-Густав X (Karl X Gustav, 1622-1660, правил 1654-1660) — первый шведский король-немец (Пфальц-Цвайбрюкенская династия, huset Pfalz-Zweibrücken); великий дом Васа прервался на бездетной королеве Кристине, которой Карл-Густав приходился кузеном. Матерью Карла-Густава X была принцесса Катарина, дочь Карла IX, но отцом — пфальцграф Иоганн Казимир Пфальц-Клеебургский, из старого рода Виттельсбахов. Однако наследство у него было скромное, жил он с супругой при шведском дворе, и Карл-Густав вырос шведом. Королева Кристина объявила Карла-Густава своим наследником еще в 1649; придя к власти после отречения Кристины, которой надоело притворяться, что ей хоть сколько-нибудь интересно править, он сразу же столкнулся с ситуацией с русско-польской войной, и немедленно решил, что и Швеции необходимо незамедлительно напасть на Речь Посполитую. Даже не столько из империалистических соображений, сколько из тех, что, если Россия-таки с поляками разделается и обретет выход к значительной части южного Балтийского побережья, то стратегическая ситуация для Швеции станет очень сложной.
Так началась Северная война (Nordiska kriget, точнее, в Швеции говорят о нескольких Северных войнах 1655-1661, Nordiska krigen), которую не следует путать с Великой Северной войной (Stora nordiska kriget). Швеция в союзе с Бранденбургом, которому от Польши была нужна Пруссия, напала на Польшу в июле 1655 — с севера из Шведской Ливонии, с юга из Шведской Померании — и та, и другая территория Швеции отошли всего десятилетием-другим ранее. Одним из формальных поводов было то, что польский король, Ян II Казимир Ваза, сохранял права на шведский престол, как член династии Васа. Война тоже поначалу пошла для Швеции очень хорошо, значительные территории Речи Посполитой удалось оккупировать, а Ян Казимир бежал в Вену. Великий гетман литовский Януш Радзивилл признал власть Швеции над Великим княжеством Литовским. В польской части Речи Посполитой оккупация была для поляков катастрофической, ее с тех пор зовут "Потопом" (potop szwedzki), не только из-за жертв гражданского населения, но и из-за того, как много ценностей шведами было тогда из Польши вывезено в Швецию, да так там и осталось.
22. Однако вскорости война увязла. Полякам удалось добиться нескольких важных побед, шведская уния с Литвой быстро распалась, Россия объявила Швеции свою войну, которая велась в Ливонии, Ингерманландии и Финляндии (в финской историографии — Ruptuurisota, Раскольная война), к 1657 и Бранденбург переметнулся. Ситуация стала развиваться для Швеции не очень хорошо.
Вплоть до тех пор, как в июне 1657 датский король Фредерик III (Frederik III, 1609-1670, правил 1648-1670) не решил воспользоваться моментом и ударить шведам в спину :)
23. Фредерика, в принципе, понять можно. Еще в 1645 по Брёмсебрускому миру Дания была вынуждена уступить Швеции провинции Халланд (на 30 лет), Емтланд с Херьедаленом (в горах на нынешней шведско-норвежской границе), Готланд (крупнейший остров нынешней Швеции) и Эзель (Сааремаа — крупнейший остров нынешней Эстонии). И план вроде бы был простой, а потому надежный. Но не успели датчане порадоваться первым успехам, завоевав Бремен-Ферден — еще одно шведское владение в Германии, совсем неудобно обороняемое — и Емтланд, как Карл-Густав X уже повернул свою армию из Польши на запад, и не на Бремен-Ферден, отвоевывать его, а прямо в сердце Дании. Казавшееся неприступным — Копенгаген и другие центральные части Дании расположены на крупном острове Зеландия, куда с армией просто так не доберешься — по крайней мере, после того, как в сентябре датчанам удалось отбить шведский флот у острова Мён.
Уже 24.10.1657, после двухмесячной осады, шведы взяли крепость Фредериксодде на берегу пролива Малый Бельт. Ютландия, материковая часть Дании, оказалась в руках шведов. Но на этом с высокой вероятностью все бы и закончилось, и война бы завершилась более-менее вничью — пытаться переправиться даже через узкий, менее километра, Малый Бельт, под огнем неприятеля и с еще целым датским флотом в округе было бы самоубийственно, а с материка со временем подошли бы другие противники, а впереди еще был бы огромный Большой Бельт. На счастье Карла-Густава, шли самые холодные годы Малого ледникового периода — глобального похолодания примерно 14-19 вв. — и зима 1657-58 стала рекордно холодной. Бельты и другие датские проливы замерзли — что случалось, особенно в те годы, не то чтобы исключительно редко, но так, чтобы по ним можно было провести целую армию (из-за слабосоленой воды и мощного течения лед там, если и есть, обычно непрочный) — все-таки было исключительным событием. По крайней мере, ни до, ни после Карла-Густава X этого никто не пробовал. (Про отдаленно сравнимый эпизод, переход русской армии из Финляндии в Швецию через замерзший Кваркен в 1809, я писал год назад в рассказе про острова Валсёрарна в наших краях.)
24. Не буду углубляться в детали, но с 30.1 по 11.2 шведской армии удалось переправиться на Зеландию через острова Фюн, Лангеланд, Лолланд, Фальстер — с трудом и не без провалившихся под лед лошадей, а местами лед подтаял настолько, что приходилось идти по колено в стоящей над слоем льда воде. Но серьезного датского сопротивления почти не было встречено (отчасти благодаря самому известному датском изменнику, графу Ульфельдту — про него и его жену Леонору-Кристину тоже поговорим, когда дойдем до Борнхольма), и до Зеландии дошли с 5 тыс. пехоты, 2.5 тыс. кавалерии и 20 пушками. Путь на Копенгаген был открыт; хотя в нем ждал довольно приличный гарнизон, состояние укреплений было плохим, а боевой дух защитников — и того хуже. 15.2 в 22 км от Копенгагена Карл-Густав X получил весть, что Фредерик готов на переговоры без предварительных условий.
Заключенный 26.2.1658 Роскилльский мир действительно был близок к безоговорочной капитуляции. Хотя требования Швеции все-таки пришлось немного сбавить — если бы Дании на помощь подоспели другие державы, ситуация сильно бы изменилась. Тем не менее, в них вошли провинции Скания, Халланд (теперь перманентно), Блекинге, Бохуслен, Борнхольм и норвежский Трёнделаг, а также тяжелые репарации, отказ от участия в любых союзах против Швеции и предоставление войск и флота для шведских войн. (Присоединение Халланда и Бохуслена означало, что Гётеборгу, главному порту Швеции на ее западном побережье, теперь ничего не могло угрожать — про историю Гётеборга как раз говорили совсем недавно.)
25. Роскилльский мир де-факто перманентно положил конец Дании как сколько-нибудь крупной державы. Если бы Бельты не замерзли, если бы Карл-Густав X не был так решителен, а Фредерик III — не струхнул бы (на самом деле, если бы Копенгаген попробовал защищаться, то тоже совсем не факт, что изолированная и истощенная шведская армия смогла бы с ним что-то сделать), вся история, весь dominium maris baltici могли бы повернуться иначе. Но вышло так, как вышло. А жители Скании и Лунда узнали, что они теперь шведы, явочным порядком. Им пообещали сохранять их порядки и привилегии, что на практике продлилось не очень долго.
Карл-Густав X, однако, не остановился даже на этом, и спустя всего полгода, в августе 1658, напал на Данию вторично, с целью окончательно ликвидировать ее как государство (разделив на четыре части) и установить контроль над Зундской пошлиной — важнейшим источником дохода Дании — пошлиной, которую они брали со всех кораблей, идущих в Балтику и из нее. Редкостный пример вероломства, но и рациональное зерно в действиях Карла-Густава было; условия Роскилльского мира казались слишком хорошими, чтобы быть правдой, Северная война продолжалась, и шведский король опасался, что его противники все еще могут прийти на помощь Дании. Было решено сходу брать Копенгаген.
.jpg)
26. Шведы быстро пересекли Эресунн и высадились под Копенгагеном, но город все же успел подготовиться к осаде. Защитников возглавил лично Фредерик III, укрепления стали быстро чинить, и в целом боевой дух теперь был куда как выше, потому что все понимали, что терять уже нечего. Хотя шведам удалось взять важнейший замок Кронборг в Эльсиноре, господство на море было утрачено, когда на помочь датчанами пришли их созники — голландцы. В сражении на Эресунне шведский флот был разбит, а морская блокада Копенгагена снята, что сделало продолжавшуюся полгода осаду бессмысленной. Ничего не оставалось, как попробовать, несмотря на ни на что, штурмовать город, 11.2.1659. Эта попытка не удалась; тем временем с юга армии Бранденбурга, Польши и Австрии вступили в Ютландию, и в ноябре 1659 смогли отбить у шведов остров Фюн при поддержке другого голландского флота, адмирала де Рюйтера. К конфликту начали присматриваться также великие державы Франция и Англия — не заинтересованные в появлении новых мощных игроков на Балтике, в числе которых теперь уже замаячили Нидерланды. На Борнхольме и в Трёнделаге поднялись восстания против шведов.
В общем, второй раз в одно место молния не бьет, а чуйка Карла-Густава X в этот раз подвела. Сдаваться он не собирался, и кто знает, до чего бы могло дойти, если бы король не простыл, заболел пневмонией и скоропостижно скончался 13.2.1660.
Это, в общем, и разрядило обстановку. Швеция подписала с Данией 27.5.1660 Копенгагенский мир, по которому возвращала Борнхольм и Трёнделаг (последний полностью разбивает Норвегию надвое, и, если бы он остался шведским, история Норвегии тоже интересно бы выглядела). Вмешательства более крупных держав и большой войны удалось избежать. Чуть раньше с Речью Посполитой подписали Оливский мир; Речь Посполитая на бумаге легко отделалась, Ян Казимир лишь официально отказывался от претензий на шведский трон и признавал принадлежность Швеции давно де-факто находившейся в ее владении Шведской Ливонии. Но страна была полностью разорена, и для нее наступили темные времена, хотя до разделов Польши как таковых еще было далеко.
27. В Швеции на престол взошел сын Карла-Густава X, пятилетний Карл XI. Хотя в детстве новый король казался почти слабоумным (вероятно, из-за дислексии), в итоге Швецией он правил до 1697, и именно он создал ту блестящую армию каролинеров, с которой потом одерживал свои успехи Карл XII. В Дании Фредерик III благодаря личному мужеству при защите Копенгагена стал так популярен, что ему легко простили утраты Роскилле. Получив такой политический капитал, он смог в последующие годы легко обыграть знать и добиться в 1665 году принятия "абсолютистской конституции", Королевского закона (Kongeloven), заменявшего выборную монархию наследственной, и дававшего королю неограниченную власть. Датский абсолютизм был одним из самых всеобъемлющих в Европе.
В Лунде же епископ Педер Винструп (Peder Winstrup, 1605-1679) еще в 1658 сразу присягнул Карлу-Густаву X. Хотя впоследствии его верность Швеции встала под вопрос, именно он был первым инициатором идеи об основании Лундского университета, и стал потом одним из его первых проканцлеров.
28. Старое здание Лундского университета (Lunds universitet) я как-то и пропустил сфотографировать общим планом — наверное, потому, что рядом есть более новое, тоже кирпичное и с круглой башней :) Это Королевский дом (Kungshuset), построенный в 1584 для наместника датского короля. Ко времени перехода Скании к Швеции здесь жил как раз епископ Винструп, но в 1688 в ходе большой редукции земель дом передали короне, а от нее — университету. До этого основанный в 1666 году университет постоянного помещения и вовсе не имел, и лекции проводились в соборе. В наши дни здание занимает философский факультет.
Университет был основан как раз с целью покрепче привязать Сканию к Швеции, в тот период, когда этого старались добиться еще пряником, а не кнутом (про фазу кнута, Сканийскую войну в 1670-х, поговорим в следующий раз); альтернативным изначальным названием университета, наряду с "Каролинской королевской академией" — Regia Academia Carolina — даже было Academia Conciliatrix, "Академия примирения". В принципе, в Лунде уже был прототип университета, studium generale, при францисканском монастыре, с 1425 года, что делает его вообще старейшим учреждением высшего образования в Скандинавии (часто эпитет "старейший в Скандинавии" у нас в этот раз повторяется, и еще будет). Но studium generale, как и монастырь, Реформацию не пережил, и даже зданий от них никаких не сохранилось. Так что основанный шведами университет считается совершенно независимым учреждением от того, первого.
Для Швеции это был на самом деле целый пятый по счету университет, но три из предыдущих были в землях, утраченных Швецией впоследствии: Тарту, Турку и померанский Грайфсвальд. А в собственно Швеции был только Уппсальский с 15 века. До самой середины двадцатого века Швеция так и дожила с двумя университетами, Уппсальским да Лундским. И ничего, знаете, хватало как-то, а не то, что в наши времена, когда каждому региональному центру университет нужен, да каждому второму человеку — университетское образование, а точнее, бумажка о нем.
29. Конечно, университет 17 века имел очень мало общего с современным. Во-первых, это было очень маленькое учреждение, порядка сотни студентов да горстка профессоров. Преподавали только философию, теологию, право и чуть-чуть медицину; философия была базовой ступенью, после которой могла быть специализация. Все обучение велось на латыни. До дипломов, даже магистрских, мало кто доучивался, кроме тех, кто метил сам в профессора или, к примеру, в епископы.
В епископы? Вообще говоря, в те времена функцией как университетов, так и предыдущих образовательных ступеней была подготовка, во-первых, духовенства, во-вторых, работников бюрократического аппарата. Предыдущими ступенями в Швеции были педагогии, тривиальные школы и гимназии, в таком порядке; я уже касался этой темы, например, в рассказе про Нюкарлебю — маленький, но все же центр просвещения в финской Остроботнии. Широким слоям населения образование, помимо базовой грамотности, было ни к чему — а с грамотностью в Скандинавии было неплохо, так как все должны были уметь читать катехизис. Дворяне, когда хотели чему-то научиться, просто нанимали учителей. А вот для духовенства и людей, отвечавших за повседневное функционирование государства — пусть государство и было тогда довольно компактным, но надо ж кому-то хотя бы налоги собирать и считать их — уже нужна была какая-то организованная система образования, хотя и охватывавшая небольшую часть населения. И уж кто сколько сможет закончить, формальных требований дипломов не было; но экзамен для священников, конечно, был, для которого надо было что-то знать.
Ну и, как и везде и всегда, более высокие должности, как церковные, так и бюрократические, доставались в основном уже через связи. И в этом, конечно, у университета была тоже очень важная функция — нетворкинг :)
Подавляющее большинство студентов также происходило из сословия духовенства. В какой-то мере также были горожане; для крестьянских детей такой "социальный лифт" был возможен и иногда использовался, но, конечно, это было возможно только для зажиточных семей. Платы за обучение как таковой не было, лекции можно было посещать свободно, но за регистрацию, сдачу экзаменов, получение диплома были чувствительные платежи, плюс частные занятия у профессоров, чтобы чему-то научиться нормально, плюс жить на что-то. Университет, впрочем, имел и другую статью доходов — он владел земельными наделами, как церковь до Реформации. Для Лунда, правда, эта статья была второстепенная, а вот Уппсальский университет до сих пор является одним из главных землевладельцев Швеции.
30. Старый парк между университетом и собором, с бюстом Свена Нильссона (Sven Nilsson, 1787-1883) — профессор естественной истории и какое-то время ректор Лундского университета, зоолог, автор фундаментальных трудов по орнитологии Швеции.
Университет был в целом довольно автономным учреждением, например, у него была собственная юрисдикция, то есть студентов судил специальный университетский суд. Но сверху все-таки контролировался — канцлером университета был один из крупнейших шведских аристократов (первым канцлером стал Магнус Габриэль Делагарди (Magnus Gabriel De la Gardie, 1622-1686), сын полководца Якоба Делагарди, риксканцлер Швеции в 1660-1680), проканцлером — епископ Лундский. Ректора профессора выбирали из своей среды.
Лундский университет был основан в интересное для шведской и вообще европейской науки время — период борьбы схоластики и картезианства. Схоластика была традиционной, со Средних веков до конца 17 века, философией, которая сводилась к тому (надеюсь, не сильно перевру, я в таких материях не силен), что вся нужная истина нам уже дана в Священном Писании (и святыми отцами и проч.), а также в философии и логике Аристотеля — постольку, поскольку она не противоречит Священному Писанию; еще в 13 веке в Парижском университете уже постановили, в каких местах Аристотель пишет ересь :) Роль ученого сводится к тому, чтобы объяснять противоречия между этими аксиомами, и объяснять в их рамках окружающий мир. Надо сказать, что для своего времени это был достаточно адекватный научный метод, а не то, что просто в старые времена все были тупые и не могли дальше христианства никуда взглянуть. С античности действительно накопилось немало познаний, от которых европейская наука всерьез пойти куда-то дальше физически смогла не скоро; логику, математику и подобный фундамент науки схоластика помогла развить действительно хорошо; также из нее в целом пошла научная дискуссия как таковая, и, например, практика защиты диссертаций. Но все равно, конечно, далеко на схоластике не уедешь, и у того же Галилео Галилея конфликт выходил именно со схоластической традицией.
Однако французский философ Рене Декарт в середине 17 века предложил философию, которую в честь него назвали картезианством. По мнению Декарта, знание не могло основываться на подобных априорных авторитетах — любой авторитет мог быть подвержен сомнению — а могло быть выведено только из другого знания, начиная с постулата "мыслю, следовательно существую". Это был еще не совсем современный научный метод, как мы его понимаем; роль эксперимента для Декарта была вторична, уточнять достигнутые умозрительно выводы, но источником нового знания эксперимент быть не мог; и система физики, например, к которой Декарт таким образом пришел, отрывалась от реальности довольно сильно по сравнению с более поздней физикой Ньютона. Но тем не менее это уже был прорыв для философии науки по сравнению со схоластикой.
Картезианство никоим образом не противоречило религии; напротив, Бог был централен для философии — по мнению Декарта, какое-либо знание вообще можно было получать только благодаря Богу. (Аргумент такой: предположим, существует "злой демон", который дает моим органам чувств полностью неправильную информацию — ну, как бы сегодня сказали, заставляет жить в симуляции; возможно, у меня и тела-то никакого нет, это все иллюзия демона — и даже не дает мне рассуждать, например, заставляет меня думать, что 2+2=5. Но даже при таком максимально пессимистичном сценарии, значит, все-таки есть какой-то "я", который может что-то думать, даже если все неправильно. Мыслю, следовательно существую. Но также существует Господь (хотя это слабое место — картезианство не может объяснить, почему он обязательно должен существовать), который всемогущ и бесконечно добр, поэтому он не может позволить существовать такому демону. Поэтому Бог дает нам возможность трезво рассуждать — хотя чувства нас все-таки могут обманывать — ведь они не более чем часть нашего тела, которое несовершенно и вторично, а разум первичен. Ну а из этих постулатов можно вывести все остальное.) И именно поэтому для схоластиков оно было весьма опасным аргументом — картезианство было сложно отмести просто так.
Что же касается истории конкретно шведской науки, то самое забавное, что Декарт умер в Швеции. В 1649 году, когда он уже был весьма знаменит, его позвала в Швецию королева Кристина, которой его идеи показались занятными. И Декарт действительно приехал, но, мало того, что с королевой общение у них не заладилось, так он вскорости простыл, заболел пневмонией, и 1.2.1650 умер. (Что-то много людей в Швеции тогда простывало с фатальным исходом!) Так что идеи картезианства дошли толком до Швеции уже позднее, из остальной Европы. Особенно в Уппсальском университете битва между схоластиками и картезианцами шла около 25 лет — между факультетом теологии и факультетом медицины, на котором фактически было сосредоточено изучение всех естественных наук. В 1686 году факультет теологии подал через сословие духовенства шведского сейма прошение на имя короля Карла XI, запретить пропаганду картезианства и дать факультету теологии возможность цензуры всех диссертаций и ввозимых в Швецию иностранных научных трудов.
В 1689 Карл XI отказал в этом прошении, постановив: философии — и науке — быть свободной. Это, на самом деле, интересное заключение; Карл XI был религиозным и консервативным человеком, и, как я уже упоминал, интересовался сам в основном военным делом, а не философией, как королева Кристина. Вероятно, у него были хорошие советники, но также вполне вероятно, королю — в эпоху расцвета шведского абсолютизма — просто сильно не понравилась идея, что какие-то теологи столько много на себя хотят взять. Главным все-таки был король — даже в науке. Ну и, разумеется, совсем терять берега все-таки нельзя было — покушаться на религию, или, например, писать научные труды не на латыни король не разрешил, а то мало ли там, народ еще прочитает что-то не то.
31. И наука стала развиваться — и с ней Лундский университет. Так, уже в начале 18 века здесь учился знаменитый Карл Линней (Carl von Linné, 1707-1778), хоть и работал потом в Уппсальском университете. Мой любимый шведский ученый — раз я начал немного увлекаться ботаникой, а Линней впервые составил классификацию живых существ, а я очень люблю, когда что-то аутистично раскладывают по полочкам :) А памятник тут стоит Эсайасу Тегнеру (Esaias Tegnér, 1782-1846), профессору греческой словесности (и позже епископу Векшё в Смоланде), считающемуся отцом шведской поэзии в принципе, прославившемуся патриотическими поэмами — в честь Финляндской войны (русско-шведской войны 1808-1809) — и переложением на современный шведский язык в поэтическую форму "Саги Фритьофа", старой исландской саги ок. 1300.
Список связанных с Лундским университетом выдающихся ученых в Википедии так велик, что даже пытаться перечислять нет смысла — неспециалисту в основном непонятно, кто из них в действительности наиболее важный. В Лунде работали пять Нобелевских лауреатов (один по экономике, два по медицине и два по физике) и один лауреат Филдсовской медали. А из изобретений упоминаются больше всего медицинские.
32. Современное главное здание университета было построено в 1882 году тем же Хельго Цеттерваллем, что реставрировал собор. К этому времени университет как институция уже был похож на современные, без этих околосредневековых деталей типа собственной юрисдикции.
33. Университетская площадь, фактически сквер, перед главным зданием. Ее окружают другие исторические здания университета. Фонтан не работал — большинство фонтанов, которые я видел за всю эту поездку, во всех четырех странах, не работали — на каком-то из фонтанов в Лунде видел табличку, что из-за сухости. Весна была очень сухая и у нас в Финляндии, но лето теперь идет довольно нормальное и приятное, чуточку прохладное даже. В этом путешествии я тоже успел везде поездить в нормальную погоду — сильно больше +20 только один день и было — до того, как во второй половине июня в Центральную Европу пришла ужасная жара.
34. Palaestra et Odeum — исторический спортзал и концертный зал университета, тоже Цеттервалль, 1883. Как концертный зал и используется.
35. А это AF Borgen — "Дворец Академического общества" — главного общества студентов и преподавателей университета. 1848 год, то самое второе здание с круглой красной башней, которое упомянул, что его снял, а Королевский дом не снял :) Тут и происходит всякая студенческая самодеятельность.
36. В университетском сквере стоит также ряд собранных по Скании — далеко не всех, конечно — рунических камней. Этого добра в Швеции очень много, из эпохи викингов, практически всегда представляют собой просто посвящение умершим родственникам. Справа — памятник Свену Лагербрингу (Sven Lagerbring, 1707-1787), первому шведскому историку в современном, научном, понимании.
37. Ну и Исторический музей еще стоит упомянуть из зданий вокруг университета. Сюда бы тоже стоило зайти, здесь вроде весьма подробно показана история Скании — Уппокра, собор и все остальное. Здание построено в 1845 как дом епископа, но реально использовалось разными факультетами университета, музеем — с 1918.
38. Юбилейная скульптура в честь 250-летия университета (1918), "Человек, вырывающийся из камня" — символизирует, стало быть, что из невежества вырывается к знанию. Авторства Акселя Эббе (Axel Ebbe, 1868-1941), самого выдающегося скульптора Скании — еще увидим в дальнейшем его работы.
39. А на 350-летие в 2017 установили вот эту скульптуру, авторства Шарлотты Йюлленхаммар (Charlotte Gyllenhammar, р. 1963). Форма камня соответствует метеориту весом 3.3 кг, упавшему в Экебю на западе Скании в 1939; а "инвертированный" лев — в честь печати университета — со львом, который читает книгу и держит меч — чтобы, значит, как просвещать, так и защищать страну.
На этом закончим знакомство с историческим кварталом Лундагорд, и в следующем посте посмотрим весь остальной город Лунд — замечательно красивый — с его фахверковыми домиками, новеньким трамвайчиком, ботаническим садом, котиками и всем остальным.