Исойоки (Isojoki) — небольшой сельский муниципальный район на самом юге области Южная Остроботния в Западной Финляндии, чуть в глубину страны на юго-восток от старого приморского городка Кристинестад. Само Исойоки — небольшое село без существенных достопримечательностей, а интересны эти места двумя вещами: убийством Кюлликки Саари и одинокой горой и национальным парком Лауханвуори — самой высокой точкой этой части Южной Остроботнии (231 м), с необычной геологией.
Ну, для начала кратко пробежимся по селу, для порядка.
1. Все село в принципе располагается вдоль одной улицы (она же трасса 664 Карийоки-Исойоки-Хонкайоки). Новенький скверик перед муниципальной администрацией. Isojoki означает попросту "Большая река" — одно из самых банальных названий финских муниципалитетов; разумеется, в реальности река тут маленькая :) Она течет чуть в сторонке за селом, и я ее даже не стал снимать. В нижнем течении эта река зовется Лаппфьерд (Lappfjärds å, фин. Lapväärtinjoki, Лапвяяртинйоки), и протекает, соответственно, через шведоязычное село Лаппфьерд.
2. В 1984 году жители Исойоки решили, что надо им чем-то хорошим прославиться, кроме убийства Кюлликки Саари, и решили поставить мировой рекорд по чистке картошки. И поставили — 1218 часов (более 50 дней) чистили, более 10 тонн картошки почистили вручную :) Попали, как и хотели, в Книгу рекордов Гиннесса. В честь этого поставили памятник — самый большой в мире нож для очистки картошки. Обожаю такое.
Нож изначально стоял у бывшей автостанции, чуть в другом месте, а перенесли сюда, поставили эту надпись ISOJOKI и скверик новый сделали 1.7.2025, в честь 170-летия Исойоки — вот буквально менее чем за неделю до того, как сфотографировал.
3. Церковь 1833 года, авторства Энгеля, типичная для Энгеля и для той эпохи.
4. Воинское кладбище.
5. Церковь укомплектована чуть более поздней колокольней со статуей для сбора пожертвований (vaivaisukko).
6. Церковный амбар. Виднеющаяся табличка — в честь местных филиалов шюцкора и "Лотты Свярд".
7. Услуги: библиотека, старая школа, поликлиника и дом престарелых, чуть менее старая (но недействующая вроде?) школа.
8. Бизнесы: магазин, пиццерия с парикмахером, строительные магазины.
9. Больше смотреть нечего, так что перейдем к интересной части, убийству Кюлликки Саари. Это прям тру-крайм и нордик-нуар, как он есть. Неприметный указатель к "болотной могиле" — месту обнаружения тела Кюлликки — находится в 4 км от центра села по дороге на Каухайоки (трасса 661).
История Кюлликки Саари очень подробно изложена в википедии, не только финской, но даже и русской; я постараюсь дать пересказ более сжатый, остановившись на главных элементах, и пропущу тупиковые линии расследования и маловероятных подозреваемых.
Кюлликки Саари (Auli Kyllikki Saari, 1935-1953) была второй самой младшей из шести детей в семье Саари. Жили они не в главном селе, а на хуторе в деревне Хейккиля (Heikkilä), в 13 км от Исойоки в сторону Каухайоки. 17-летняя Кюлликки была довольно обыкновенной сельской девушкой, приветливой и в меру бойкой, хотя с незнакомыми людьми могла и стесняться. Она была весьма набожна (что в тех краях в те времена было вполне обычно) и уже подрабатывала в церкви, куда ездила из дома на велосипеде.
В воскресенье, 17.5.1953, Кюлликки съездила с утра в церковь на богослужение, вернулась в необычно подавленном и беспокойном состоянии, сказала, что устала. К шести вечера ей нужно было съездить снова в ту же сторону, чуть дальше села, на какое-то молодежное околоцерковное мероприятие в деревню Корттеенкюля. Тоже благополучно съездила, сказала подруге Майу, что развеялась немного, хотя теперь домой ехать поздно было страшновато (хотя в это время года на этих широтах, конечно, мощные белые ночи и в целом совсем светло). В 22:30 попрощались с Майу на развилке на Каухайоки, поехала домой. Последним ее видел живой дорожный рабочий Яакко Ляхтеенмяки, ехавший навстречу на велосипеде, около 22:40 в 1.5 км от перекрестка.
До дому ей оставалось километров десять, но домой она так и не вернулась.
10. Дома ее хватились не сразу, подумали, что осталась ночевать у Майу, что бывало не раз; с телефонами на селе тогда еще, видимо, было не очень. В полицию обратились лишь во вторник, когда уже с работы ее стали искать. Полицейские начали прочесывать леса и болота между Исойоки и Хейккиля в среду, в четверг присоединились детективы и дополнительные полицейские из Ваасы. Подозревать худшее стали быстро. Новость об исчезновении молодой девушки вышла на государственный уровень, и стали приезжать журналисты из Хельсинки и других городов.
Кое-какие свидетели нашлись быстро:
- Упомянутый дорожный рабочий, видевший Кюлликки на дороге на Каухайоки в 22:40. Он не знал ее лично, но помнил в лицо из церкви
- 66-летняя крестьянка, у себя дома, слышала около 23:30 крик, скорее всего, не мужской: "Помогите, Бога ради!" (Tulkaa Jumalan tähden auttamaan!). Ближайший дом от места, где Кюлликки впоследствии нашли, был в полукилометре. Пожилая женщина, по-видимому, будучи одна в доме, не пошла пытаться в ночи кому-то помогать, и также не имела телефона позвонить. (Обратите внимание, что промежуток после встречи с рабочим получается в 50 минут, а расстояние там на велосипеде за несколько минут проезжается.)
- Наутро, около 7:20, другой крестьянин с сыном, по фамилии Форсбю, везли на повозке молоко из Хейккиля на молокозавод в Исойоки, и обнаружили следы разворота автомобиля (дорога была тогда еще гравийная, следы какое-то время оставались бы), велосипеда, который тащили с дороги, осколки стекла и человеческие следы. Все это было практически в том же самом месте, где Кюлликки встретил дорожный рабочий — но на тот момент она просто ехала на велосипеде навстречу, и ничего необычного он не заметил. К сожалению, все следы к моменту расследования уже исчезли, даже осколки стекла. Возможно, следы конкретно от машины к делу не относились — позже нашелся автомобилист, который заявил, что разворачивался в этом месте еще около 20:30 в вечер убийства
- Несколько свидетелей видели ехавший по этой дороге старый автомобиль кремового цвета. Двое из них заметили торчащий из багажника велосипед. Машина ехала быстро и с выключенными фарами, по словам одного из свидетелей, в машине было два мужчины, один крупный, второй обычный, но с сильно выдающимися зубами
- Мотоциклист видел стоящую на обочине машину со включенными габаритами на этой дороге достаточно далеко от места происшествия, в 20 км в сторону Каухайоки
В сумме получается похоже на то, что какие-то мужчины на этой машине встретили Кюлликки вскоре после того, как ее видел дорожный рабочий, и сначала запихали ее и велосипед в машину и повезли куда-то, но вскоре передумали, остановились и вернулись почти на изначальное место, где, вероятно, и произошла последняя стычка (когда Кюлликки закричала о помощи). В этом месте, а также и в месте, где машину видел мотоциклист, стали прочесывать леса вновь особенно тщательно, но вновь ничего не нашли. На этом этапе было логичнее всего предположить, что произошло ДТП, в котором Кюлликки была тяжело ранена, и виновники решили ее добить, чтобы замести следы.
22.7, спустя два месяца после исчезновения Кюлликки, был обнаружен ее велосипед — на болоте Леллулаксо, довольно далеко от дороги и ближе к Исойоки. Встал вопрос, почему не нашли раньше. Яма, где лежал велосипед, была весной еще заполнена водой — возможно, поэтому — но также седло велосипеда было в подозрительно хорошем состоянии, непохоже, чтобы в воде долго лежало, так что, возможно, его притащили сюда позже. Самое главное, что велосипед был почти не поврежден, кроме спущенных шин, что исключало версию о ДТП; убийство — тогда уже, конечно, никто особо и не надеялся найти Кюлликки живой — было преднамеренным.
11. К октябрю все линии расследования зашли в тупик, и детективы решили наудачу прочесать вновь заболоченный лес в месте, на которое указали до этого Форсбю. Почти сразу, 10.10, нашли туфлю Кюлликки, в которую были запиханы ее косынка со следами зубов — видимо, использовали как кляп — и мужской носок, зачем-то вывернутый наизнанку и обвязанный шерстяной ниткой. Кому принадлежал носок, и в чем был смысл таких манипуляций с ним, осталось загадкой.
11.10 кто-то из расследователей заметил в паре десятков метров от места находки туфли торчащий из земли сухой сосновый сук, которого как будто бы никто из прочесывавших это место в предыдущие месяцы не припоминал. Когда его дернули рукой, он легко вышел из земли; конец его оказался заостренным, а из отверстия пошел сильный запах разложения. Стали копать, и на глубине полуметра нашли частично обнаженное тело Кюлликки Саари. Могила, хоть и неглубокая, была выкопана весьма умело, и, если бы не этот кол, могли бы и не найти.
По всей видимости, и велосипед, и кол (может, и туфлю) убийца притащил сюда уже значительно позже убийства — возможно, чувствуя какую-то вину, и/или желая, чтобы Кюлликки все-таки нашли и похоронили по-человечески. Хотя непонятно особенно, зачем велосипед было вообще хранить — достаточно большая вещь, и если б кто увидел — это фатальная улика. А кол был вогнан прямо точно Кюлликки в живот — уж случайно или умышленно, сложно сказать.
Вскрытие дало не очень много; Кюлликки, по всей видимости, была убита сразу же в вечер своего исчезновения, и тело спустя пять месяцев в могиле на болоте было в таком состоянии, что судмедэксперты мало что определенного могли сказать. Причиной смерти был сильный удар тупым предметом — камнем или палкой — в лицо, сломавший лицевые кости. Других переломов и проч. не было. Следов борьбы, а также и изнасилования тоже обнаружено не было, но исключать их полностью опять-таки было невозможно из-за состояния трупа. По крайней мере Кюлликки не была беременна.
12. Кюлликки похоронили 25.10 (на кладбище у церкви Исойоки — блин, надо было тоже снять — даже в голову не пришло). На похороны собралось 25 тыс. человек, масштабы были сравнимы с похоронами Маннергейма, Сибелиуса или президентов Рюти и Паасикиви. Все это, конечно, вызвало большой резонанс, многие, в том числе прямо на похоронах, призывали к ужесточению наказаний и чуть ли не линчевать виновника.
Но найти виновника так и не получилось, несмотря на титанические усилия, — полицейские буквально обошли весь Исойоки и опросили каждого жителя, обращая особое внимание на автомобилистов и левшей (предполагали, что тот сосновый кол мог быть выстроган левшой). Муниципалитет и газета Helsingin Sanomat объявили о довольно крупных премиях за информацию о виновнике. Обращались к частным сыщикам, ясновидящим и уже сидящим заключенным (многие из которых требовали привезти их на место убийства в обмен на информацию). Но никто ничего в реальности не знал.
Расследование прекратили в августе 1956. Руководители расследования в последующие десятилетия не раз давали интервью; у многих из них были свои версии произошедшего, но не очень согласующиеся друг с другом. В последний раз в 2004 комиссар, на котором формально на тот момент оставалось это дело, говорил, что уверен в личности виновного, но не может публично объявить, и в любом случае тот уже умер.
А главных подозреваемых было два — пастор и землекоп.
13. Пастор Кауко Канерво (Kauko Kanervo, 1911-1977) исполнял обязанности пастора в Исойоки в 1952-53, и уехал работать в Мерикарвию, в 60 км на юго-запад от Исойоки, за три недели до убийства Кюлликки. Кюлликки работала с ним в церкви и вела переписку о духовных делах. Последнее письмо она отправила ему за три дня до смерти.
Пастор Канерво был чудовищем. Спустя несколько лет, в 1956, когда он работал уже в Кихниё — это где-то километров сто, наверное, на восток — его судили за совращение 16-летней девушки. За ним вскрылся длинный след таких деяний, начиная еще с работы миссионером в Африке. В местах, где он работал в Финляндии — Лайхия, Мерикарвия, Кихниё — он проводил конфирмационные лагеря для молодежи, где девушек вызывал на личные беседы, о важности невинности и тому подобном, и, по всей видимости, с понравившимися у него устанавливались более близкие отношения. Пастор признал в числе прочего, что и с Кюлликки Саари в Исойоки такие отношения у него были, а именно, простите уж за подробности, несколько раз она его удовлетворяла рукой.
Пастор получил лишь год тюрьмы (и был лишен сана, конечно), и то лишь за этот конкретный случай с девушкой из Кихниё, по самой легкой возможной статье, за злоупотребление своим положением. Его жертвы не были малолетними, и более никто из них никаких обвинений не предъявлял (а Кюлликки и не могла уже), а суд поверил его версии, что с девушкой из Кихниё у него было по взаимному согласию — что та отрицала. Есть информация, что какие-то люди даже запугивали ее семью. Так или иначе, он отсидел год, семья его, конечно, бросила, но оставшиеся двадцать лет жизни он жил фермером, разводил себе курочек и ни в чем особо не раскаивался.
Нынешнюю Финляндию часто ругают за то, что тут слабо наказывают за изнасилования (да и за многое другое), и, разумеется, за дело, но в общем в плане наказаний за изнасилования в 1950-х все было еще значительно хуже. История в общем-то по сути даже более мрачная, чем убийство Кюлликки Саари, за раскрытие которого вся Финляндия болела хотя бы.
Но, выходит, у пастора мог бы быть очевидный сильный мотив убить Кюлликки. Неизвестно, что она ему писала за три дня до смерти, но вполне можно предположить, что она грозилась его выдать. Также в день своей смерти она вернулась подавленной именно из церкви — пастора тогда там уже не было, но, может быть, от кого-то узнала что-то связанное с ним?
Еще момент: пастор в числе прочего признавал, что знает те леса/болота. В особенности велосипед был спрятан довольно далеко от дороги, надо было хотя бы примерно знать, куда его тащить.
Основная проблема заключается в том, что Канерво был в Мерикарвии, в 60 км отсюда. Он не имел автомобиля, водить умел, но водительские права были просрочены. В тот день он был в гостях на застолье в Мерикарвии, потом ночью у себя дома — о чем свидетельствовали его малолетние дети. В алиби оставался промежуток в 10 часов, который он объяснил, лишь когда его вновь начали допрашивать по делу Кюлликки, когда расследовали по делу девушки из Кихниё. Как оказалось, он был со своей служанкой, которая, да, разумеется, тоже была его любовницей.
Конечно, служанку, да и детей, если уж на то пошло, он мог запугать. Служанка на допросах говорила что-то в духе "скоро и мой черед за решетку", видимо, опасаясь, что, если пастор окажется все-таки виновным, то и ее за что-то будут судить. Однако уверенности во всем этом нет и доказательств нет. Ну и машины у пастора все-таки не было, нужен был помощник с машиной, которому он мог бы доверять в таком деле; никого подходящего на такую роль установить не удалось.
Второй главный подозреваемый — землекоп, имя которого публично всплыло лишь много позже, Вихтори Лехмусвиита. Землекоп был куда более простым персонажем. Он был алкоголиком, имел серьезные проблемы с головой, и был судим за изнасилование в 1940-х. На него подозрение пало в первую очередь потому, что жил рядом, в 1-2 км от места преступления, и работал рядом, буквально в 50 м от могилы Кюлликки копал канаву. На допросе он заявил, что-де Кюлликки уже нет в живых и ее никогда не найдут, но потом отказался от своих слов; ну, в целом много чуши всякой нес. Алиби у него было от матери и брата — предположительно в вечер убийства он попросту напился и отрубился уже в семь вечера.
Алиби от близких родственников тоже выглядит не слишком убедительно, но в целом, кроме работы в тех местах, землекопа вроде бы довольно сложно приплести к этому делу. Разумеется, у него не было никакой машины, и тут тоже все детали с машиной остаются необъясненными. Но тем не менее из исойокцев это единственный хотя бы отдаленно реалистичный подозреваемый.
Убийство Кюлликки пытались связывать также с двойным убийством на Тулилахти. Оно произошло на несколько лет позже, 28.7.1959, в совершенно другой части Финляндии, в Хейнявеси в Северной Карелии. Две молодые девушки из Ювяскюля, 21 и 23 лет, отправились в велопутешествие в Савонию и финскую Карелию, добрались до Коли, и на обратном пути поставили палатку у залива Тулилахти большого озера Кермаярви, в нескольких километрах от села Хейнявеси. И исчезли. Нашли их спустя месяц, так же похороненными в том районе в болотистой местности, одна убита тоже тупым предметом, другая ножом. На могиле тоже оставили кол, от велосипедов тоже избавились (утопили в озере), другие предметы типа палатки спрятали. Девушки не были изнасилованы — в данном случае это было установлено точно — и никакого другого разумного мотива убийства не нашлось.
14. По делу Тулилахти, однако, подозреваемый нашелся быстро — Рунар Хольмстрём (Erik Runar Holmström, 1923-1961), ранее судимый разнорабочий из Мунсалы под Нюкарлебю. Я так и не понял, почему вообще на него пало подозрение, учитывая, что от Хейнявеси это сотни километров. Доказательства в сторону его вины были не очень сильные — ну, нож у него был подходящий (под выстроганный кол), местные опознали его как ехавшего за девушками на мопеде, да разве ж легко опознать так. Хольмстрём сначала признался полиции, что по крайней мере следил за девушками, но потом начал все отрицать; тем не менее, по мнению полиции, в признании его были детали, соответствующие реальному месту преступления, которые ему неоткуда было узнать иначе. Возможно, он действительно был там, но вот убийцей был вряд ли. В числе прочего в 1961, когда он уже к тому времени полтора года как был за решеткой, в районе преступления нашли предметы одежды девушек, которые, судя по их виду, были принесены туда недавно, и никак не могли там перезимовать под снегом.
Хольмстрём покончил с собой в тюрьме, с третьего раза (повесился на простынях, до этого дважды пытался отравиться), оставив записку: "я невиновен". Приговора не дождался, это все еще следствие шло. Быть виновным в убийстве Кюлликки Саари в 1953 он не мог, потому что на тот момент сидел в исправительной колонии под Лахти. Но теоретически, по совпадающим деталям, возможно, что убийца в обоих случаях был один и тот же — и при этом не Хольмстрём, не пастор и не землекоп, а кто-то совершенно неизвестный. Но более вероятно все же, что убийца в Тулилахти просто сознательно имитировал элементы убийства Кюлликки Саари.
С убийством Кюлликки Саари также пытались связывать Ганса Ассманна (Hans Assmann, 1923-1998) — немец, бывший эсэсовец, долгое время жил в Финляндии после войны. В 2003 бывший комиссар полиции и профессор нейрологии написали о нем книгу, частично по его собственным словам (где он, однако, напрямую ничего не признавал), где он оказался причастным к чуть ли не всем крупным нераскрытым делам Финляндии — Кюлликки Саари, Тулилахти, убийства на озере Бодом и другие. Про Кюлликки Саари в частности называлась версия ДТП и заметения следов — что, как мы помним, было маловероятно из-за того, что велосипед был не поврежден. Ну и в целом, конечно, все сильно притянуто, а сам Ассманн, дед умирающий, небось, только и рад был им лапшу на уши поразвешивать.
15. Но, в общем, убийца остается неизвестным и, вероятно, дело уже никогда не раскроют. Разумеется, сюжет, как готовенький из детектива, привлекал потом многих, про Кюлликки пытались как делать новые расследования, так и писать художественную литературу и снимать кино по мотивам. Последний серьезный анализ дела вышел в 2021, историка Теему Кескисарья. Кескисарья (Teemu Keskisarja, р. 1971) более известен как политик от Истинных Финнов (Perussuomalaiset), слегка алкоголичного вида и признававшийся в интервью, что не умеет пылесосить. Однако историк он вполне настоящий, диссертацию защищал о скотоложестве в Финляндии 18 века, и книги пишет хоть обычно и о нестандартных темах, но вполне хорошо расследованные.
Ну а из адаптаций есть, например, фильм 1997 года, "Молчавшая деревня" (Vaiennut kylä). Деревня там вымышленная, и жертву зовут не Кюлликки Саари, а Анникки Ниеми, а в остальном все похоже. Идея, как можно догадаться из названия, в том, что все знали, вся деревня, включая местную полицию, с самого начала, и никто ничего не сказал. Что, конечно, интересная и жутковатая гипотеза. А чем черт не шутит, в самом деле? В сельской пасторали-то.
Но я все-таки почти уверен, что это пастор. Кто еще-то? Ну, с помощником невыясненным, может, даже и убивал-то не сам, может, и правда, тем вечером со служанкой был. Но слишком уж большое совпадение было бы иначе.
16. Памятник на месте "болотной могилы" Кюлликки Саари поставлен ее родственниками в 1987. Тропа хорошо протоптана — много до сих пор интересующихся. На болото тут рядом уже не особо похоже, заболоченный лес давно осушен, благодаря канавам, которые копал, в числе прочих, тот землекоп, Лехмусвиита.
17. "Аули Кюлликки Саари. 17-летняя девица, пропала по пути домой 17.5.1953, найдена убитой на этом месте 11.10.1953." Напоследок можно заметить, что в наши дни такая история вряд ли была бы возможна хотя бы из-за повсеместно распространенной мобильной связи. Хоть какая-то польза от телефонов!
18. Ну а теперь более позитивная достопримечательность Исойоки — национальный парк Лауханвуори (Lauhanvuoren kansallispuisto). Ну, вообще, он находится на границе с соседним Каухайоки, но я решил его приписать в рамках блога к Исойоки, потому что в Каухайоки еще много другого интересного :)
19. Лауханвуори посвящен одноименной горе. Это один из случаев, когда место с точки зрения природы интересное и необычное, и не надо специалистом быть, чтобы это понять; но, к сожалению, виды при этом на троечку с плюсом. Ну, что поделать! Не дал Господь Финляндии таких гор, как у норвежцев, а Западной Финляндии и вовсе только вот одну такую дал. Высота ее по финским меркам весьма значительна — 231 м. Гора была бы самой высокой точкой всей области Южная Остроботния, но восточный край области, где она залезает на водораздельную гряду Суоменселькя, все-таки достигает отметки около 240 м. Но там просто земля постепенно довольно плавно поднимается к востоку, а тут именно гора, хотя хорошо различить ее форму можно только издали, как вот на фото из свежей поездки, со смотровой вышки в 25 км к юго-западу. Над окрестной местностью гора поднимается примерно на 120 м.
20. Гора интересна целым рядом вещей. Во-первых, она состоит из песчаника. Песчаник — очень редкий для Финляндии камень; Финляндия не была под водой с позднего палеозоя (примерно 400 млн. лет назад) до последних оледенений, и песчаники и другие осадочные породы, отложившиеся в палеозое, с тех пор были практически полностью эродированы — а довершили дело уже ледники. Песчаники сохранились в разломах в районе Оулу (Мухос, Хайлуото) и Пори (упоминал в посте про Эуру), ну и вот, Лауханвуори накрывают тоже.
21. Эти от красновато-желтого до кирпично-красного глыбы и гравий и есть песчаник — на горе, но за пределами территории национального парка — здесь его, видимо, добывали; раньше из него делали, к примеру, мельничные жернова. На песчанике Лауханвуори даже нашли следы кольчатых червей (см. видео); любые подобные ископаемые в Финляндии исключительно редки, опять же, потому что камни не те. Ископаемые говорят о том, что песчанику этому порядка 600 млн. лет, хотя точно датировать сложно; это кембрийский период еще, но все равно по меркам Финляндии даже молодой камень.
22. В национальном парке же можно полюбоваться большими россыпями песчаника. В этих местах их зовут словом jata, самая большая, длиной 800 м, — просто Кивията (Kivijata) — "Каменная jata". Похожие каменные россыпи ("чертовы поля", pirunpelto) — в Финляндии не самая редкая формация, но, опять же, не из песчаника, а из обычного гранита и проч. Раскрошил так песчаник уже ледник, а потом еще слегка обкатало море, когда доходило до этой высоты. Раскрошил, но не уничтожил полностью — по точно неизвестным причинам конкретно в этих местах ледник повлиял на пейзаж меньше обычного. Хотя я все равно до конца не понял, почему же вообще песчаники тут сохранились-то.
23. Большая часть валунов Кивияты выглядит, однако, обычными серо-зелеными камнями — они покрыты таким же лишайником, как и обычные финские скалы. Собственная окраска песчаника хорошо проступает только тут, в центре мостков, где камни, видимо, достаточно до этого уже трогали (вообще их нельзя тут трогать и ходить по ним).
Иначе, как в этих россыпях (ну или в тех местах его добычи), песчаник на этой горе не увидеть — таких валунов и скал, как гранит, он не образует.
24. А гранитные скалы увидеть как раз-таки можно. Под песчаником здесь такой же слой гранита, как и везде, и местами и он тоже сильно потрескавшийся и эродированный. Поэтому ниже на горе встречаются торы (toori) — как будто бы обычные ледниковые валуны, которые в Финляндии можно найти почти повсеместно — но на самом деле тут это не свободно лежащие на земле валуны, а сохранившиеся выступающие части скального основания. Скалы-останцы, то есть, как на Урале.
25. Самая большая из них — Аумакиви (Aumakivi). Изумительно округлая :)
26. Аумакиви вроде бы от основания в какой-то момент все-таки оторвало и чуть передвинуло. Те, что поменьше, так и остались цельными.
27. На вершине же горы стоит большая смотровая вышка, уверенно превышающая по высоте окрестный лес. Ну, и мачта связи рядом с ней. К вышке можно подъехать на машине — через вершину горы идет гравийная дорога, соединяющая Исойоки с трассой 44 Каухайоки-Канкаанпяя.
28. С вышки должно быть видно шпили целых шести окрестных церквей (Каухаярви, Карвия, Канкаанпяя, Хонкайоки, Сиикайнен, Исойоки). Но оба раза, когда я туда залезал, в 2018 и 2019, по-моему, ни одной не разглядел :) Ну, тут лучше бинокль прихватить, конечно.
29. Но, когда солнце клонится к вечеру, на западе таки можно различить полоску моря на горизонте — не менее 40 км отсюда. Здесь также виден силуэт Кристинестадской ТЭС, угольной, уже снесенной с момента фото (2018) — до нее отсюда было 45 км.
30. С геологической же точки зрения в вершине Лауханвуори примечательно то, что она не покрывалась водой и в относительно недавние геологические периоды. После таяния ледников, как известно, на месте нынешнего Балтийского моря оказалось Балтийское ледниковое озеро, которое сначала соединилось с океаном (Иольдиевое море), потом снова отсоединилось (Анциловое озеро). В период Анцилового озера, ок. 8900-7200 до н. э., вода стояла на 200-220 м выше, чем в наши дни, достаточно, чтобы вся нынешняя Западная Финляндия была под водой — за исключением вершины Лауханвуори, которая чуть выше этой отметки, и так и оставалась островом площадью около 1 кв. км.
Поэтому именно на вершине Лауханвуори в почве сохранилось намного больше питательных веществ, чем в округе, — их не вымыло морем, — и растет куда более густой лес, чем ниже по склонам. Хотя, опять же, не какой-то прямо сильно необычный на вид.
31. У Лауханвуори немало общего с сопками Кайнуу, в 350-500 км отсюда на северо-восток, в сторону российской границы; см., например, пост про Хюрюнсалми. В Кайнуу местные крестьяне предпочитали жить именно на вершинах тамошних пологих сопок, где условия для земледелия были лучше, в первую очередь из-за микроклимата — заморозки ночами спускаются в низины, а наверху может быть теплее. Аналогично и на Лауханвуори у вершины вплоть до 1930-х выращивали картошку, условия для этого хорошие, хотя на самой горе никто никогда не жил, в радиусе нескольких километров от вершины по крайней мере. На память Лесное управление и сейчас грядку держит, вручную обрабатываемую :)
Еще с сопками Кайнуу Лауханвуори роднит то, что здесь на вершине на деревьях, а именно на елках, может образовываться характерный очень плотный и толстый слой инея (tykkylumi), которым известны виды зимней Лапландии, а я показывал только вот разок с Вуокатти. Это самое южное место в Финляндии, где может образовываться tykkylumi. Ну, наверное, даже и не каждый год.
На зимний Лауханвуори можно полюбоваться в видео Али Лейниё (на финском, с английскими субтитрами) — свежее довольно, от января 2026, но tykkylumi там не видно. Лейниё (Ali Leiniö) в последние годы был всенародно любымым финским ютубером-походником, он показал народу, в том числе частично и международной аудитории, многие интересные места, ну и практические аспекты, как ходить в походы — он был из тех, кому и в каком-нибудь относительно небольшом и недалеком от цивилизации уголке типа Лауханвуори было в удовольствие в палатке поспать да сосиски с кофе на костерке поготовить — я вот совершенно этого не разделяю, в походы с ночевками хожу только в редкие места, куда иначе просто не попасть, и терпеть не могу бытовые аспекты похода, и удовольствие получаю только от видов и факта превозможения :)
К сожалению, Али Лейниё погиб в лыжном походе в Кясиварси — крайнем северо-западном отроге Финляндии — около месяца назад, в апреле 2026. Не замерз и проч., хотя там буквально самые дикие места Финляндии, и зимой, конечно, надо хорошо знать, что делаешь, если туда направляешься, да и летом-то тоже, если на то пошло; но нет, нашли другие туристы рядом с хижиной; скончался от острого приступа болезни, в новостях написали. 49 лет было. Ну, что ж поделать? Все под Богом ходим, как говорится. Для меня вот, наверное, самая реалистичная угроза в путешествиях — ДТП, просто потому, что очень много ездить на машине приходится, пусть даже дороги Северных Стран и довольно спокойные.
32. Лауханвуори также достаточно значительная гора, чтобы задерживать осадки. Господствующее направление ветров в Финляндии — юго-западное, и действительно, родников, болотец и мелких озер больше всего с юго-западной стороны горы. Самое крупное и известное — Спитаалиярви (Spitaalijärvi) — необычное название, "Прокаженное озеро".
33. Чаще всего про название озера рассказывают, что-де раньше считалось, что водой из него можно лечить проказу и другие кожные заболевания, и многозначительно прибавляют, что воду эту посылали отсюда даже русским дворянам в свое время. Забавно встречать изредка такие ассоциации как сохраняющийся предмет гордости местных, несмотря на всю современную вновь исключительно отрицательную репутацию России. Очень похожий аналог — история про то, как якобы шкатулку из родонита из рудника Виттинки под Юлистаро когда-то подарили русской царице, только непонятно даже, которой. Так или иначе, про воду почти наверняка неправда, иначе бы наверняка осталась какая-то более конкретная информация.
Вода в озере, в любом случае, слабокислая, что для кожи действительно хорошо, без каких-либо чудес, конечно. Хотя есть альтернативная версия, что озеро так назвали в честь рыбы гольяна, которую, наоборот, почему-то тут считали рассадником проказы.
34. У места для привала у этого озера Лейниё как раз ночевал в видео, на которое я ссылался выше. Ну, зимой оно подо льдом целиком, конечно.
35. Родники на Лауханвуори есть очень красивые, с водой, бьющей из-под песка на дне. Я их почему-то все пропустил, хотя трижды тут бывал в разных местах :( Ну, вот такое вот место зато есть. Лауханвуори служит водоразделом между бассейнами рек Лаппфьерд (Лапвяяртинйоки)/Исойоки и Карвианйоки/Мерикарвианйоки — обе реки средних размеров, впадают в Ботнический залив примерно в 40 км друг от друга.
36. Ну а в остальном тут живописные болотца.
37. Ну и больше всего, конечно, просто соснового бора, типичного для сухих возвышенностей. Симпатичный, но до векового ему далеко. Из этих лесов в 18-19 веках активно выжигали деготь, в первой половине 20 века рубили на пиломатериалы, а болота осушали. Рубить лес закончили в основном лишь в 1970-х, полностью защитили только с основанием национального парка в 1982. Болота и озера привели по возможности в природное состояние — даже то озеро Спитаалиярви было в свое время осушено. В наше время национальный парк, вместе со многими другими в основном природными достопримечательностями этой части Западной Финляндии, относят также к так называемому геопарку Лауханвуори-Хямеэнкангас.
Этот бор на склонах Лауханвуори я в последний раз, в июле 2025, застал местами сплошь поросшим марьянником (kangasmaitikka) — не припомню, чтобы этих желтых мелких цветочков еще видел в таком количестве.
38. Я для себя недавно открыл приложение/сайт iNaturalist — чтобы фотографировать, собирать и публиковать в нем наблюдения разных видов из дикой природы — растения, насекомые, птицы, да что угодно. Ну, растения проще всего, конечно, птиц и проч. с телефона очень редко можно толком снять, хотя никто не мешает снять нормально на камеру и залить потом. Самая прелесть в том, что конкретный вид в наши дни распознается нейросетью, причем прямо на ходу на телефоне, можно хоть в самолетном режиме его держать (да в лесах даже финских связь совсем не обязательно хорошая), а залить все уже потом, выйдя из оффлайна. Вот до чего техника дошла! Это только в последние годы стало реально (в 2017 у них появилась такая фича и, пишут, с 2023 стала уверенно работать), конечно, ну и технология не волшебная, мхи и лишайники, например, с трудом конкретные опознает, просто потому, что их много очень похожих; ну, в любом случае вид можно самому указать, а другие пользователи просматривают проверяют. И все бесплатно, все для науки даже — во многих странах, включая Финляндию, результаты отправляются также в официальные базы данных местных биологов, те даже могут связаться, если ты вдруг открыл что-нибудь совсем уж неожиданное.
В общем, последний месяц в лес хожу раза два в неделю и смотрю, что там новенького появилось — а то столько природы в первую очередь финской повидал, но при этом часто имею довольно смутное представление о том, что вообще вижу. Очень рекомендую. Правда, с этим приложением становится и быстро понятно, что большинство лесов в непосредственной близости от большинства городов, включая нашего, с природной точки зрения все-таки бедны и не слишком интересны — ну, потому что молодые, регулярно вырубались или до сих пор вырубаются. А до национального парка или хоть сколько-нибудь примечательного и доступного природного заказника вечером после работы уже просто так не сгоняешь; до Лауханвуори от меня ехать 135 км.
39. Ну и еще про Лауханвуори стоит сказать, что это одно из мест Западной Финляндии (наряду с Саламаярви в первую очередь), где сейчас занимаются восстановлением популяции дикого лесного северного оленя (metsäpeura) — близкого родственника одомашненного тундрового северного оленя, которых массово разводят в Лапландии и на остальном севере Финляндии и Скандинавии. Дикий лесной северный олень, чуть темнее и крупнее тундрового, был полностью истреблен в Финляндии в начале 20 века, но с 1950-х стал вновь заходить на территорию Финляндии из российской Карелии, в приграничных лесах Элимюссало в Кухмо. В 1970-х их стали охранять, в 1980 начали пробовать расселять по Западной Финляндии, в национальном парке Саламаярви на безлюдном болотистом водоразделе Суоменселькя, где они прижились и распространились по достаточно приличной территории.
В район Лауханвуори — эти места в общем-то можно рассматривать и как южную оконечность той же Суоменсельки — оленей стали завозить с 2016 года, и пока что их популяция ограничивается десятками, и наткнуться на них, скорее всего, все еще очень сложно; я по крайней мере точно не натыкался. Ну и вот, ягеля несъеденного еще очень много везде :) Но приживаются вроде бы и тут неплохо. Вначале, конечно, их на специальную огороженную территорию только выпускают под присмотр специалистов, потом уже только на природу.
40. В конце 2025, в частности, сюда переселили нескольких диких лесных северных оленей из зоопарка Эхтяри (Ähtäri), который я не показывал еще, но упоминал совсем недавно — зоопарк, принадлежавший маленькому городку Эхтяри на востоке Южной Остроботнии, разорился, в первую очередь из-за того, что решение завести панд, который арендовывали в Китае в 2018-2024, оказалось крайне непродуманным и дорогим для зоопарка. Вот, осенью 2025 пришлось искать, куда пристраивать животных, и оленей таки сумели пристроить на Лауханвуори. Но больше почти никого никуда пристроить не удалось, но, к счастью, новые спонсоры нашлись быстрее, чем закончились пожертвования и волонтеры, усыплять никого не пришлось, и пока что зоопарк работает, тьфу-тьфу-тьфу.
41. В общем, люблю этот национальный парк. Более-менее в наших краях, и довольно много реально интересного с точки зрения природы, и размеры достаточно приличные, чтобы ноги можно было хорошо размять. В Западной Финляндии уникальной природы не очень много, так что любое подобное место, конечно, очень кстати :)