Почти вся Финляндия, кроме полосок на крайнем юго-западе и крайнем севере, относится к природной зоне тайги, то есть преимущественно хвойных лесов. В Швеции это не так — страна делится на зону тайги и зону смешанных лесов; Стокгольм и все, что южнее, то есть, в общем-то, все места, где живет подавляющее большинство шведов, относятся именно к смешанным лесам. Граница между этими природными зонами является для Швеции важной исторической и культурной границей расселения — считается, что именно с нее начинается Норрланд (Norrland), Северная Земля, то есть, в общем, Северная Швеция. Шведские биологи исторически зовут эту границу природных зон Limes Norrlandicus, то есть буквально границей Норрланда — возможно, еще с руки великого Карла Линнея, хотя это не точно.
У побережья Ботнического залива граница Limes Norrlandicus совпадает с нижним течением реки Дальэльвен, и здесь ей посвящен разбитый в ее разливах национальный парк Фернебуфьерден (Färnebofjärden). Сюда я добрался год назад, в мае 2025, в поездку, где осматривал самый юг Норрланда — Евле, Худиксвалль. Широколиственных лесов я в своей жизни до сих пор видел мало — сам жил только в зоне тайги всегда, да и по Швеции путешествовал почти исключительно по Норрланду. Так что погулял тут и поразевал рот на огромные дубы :)
1. Фернебуфьерден занимает достаточно приличную территорию в более 100 кв. км, и сложная форма разливов реки означает, что фактически тут довольно много отдельных фрагментов суши по берегам и островам; я был в раойне главного входа и деревни Йюсинге (Gysinge). Йюсинге в национальный парк не входит, но тоже является интересной достопримечательностью: здесь находился исторический железоделательный завод, от которого осталась усадьба и ряд построек. Завод особо интересен тем, что это был один из так называемых валлонских заводов, где делали самое качественное железо Швеции, и что позже это было первое место в мире, где для выплавки стали попытались использовать электричество — в индукционной печи — в 1900 году.
2. Так что вот, Северный вход (Entré Nord, он же Skekarbo), в нескольких километрах южнее Йюсинге. Отправимся на прогулку отсюда до Йюсинге и обратно.
3. В очередной раз замечу, что Швеция по инфраструктуре пеших троп и национальных парков выигрывает и у Финляндии (инфраструктура хорошая в целом, но разрозненная, качество сильно варьируется и средний уровень похуже), и у Норвегии (на каждом углу безумно красивые места, но инфраструктура, не считая некоторых хижин, на уровне "вот вам красные отметки на камнях с интервалом сто метров, чего тебе еще, собака, надо?"). В Швеции особенно приятен как-то единый стиль оформления всего в национальных парках — и это особенно при том, что их география и природа в целом куда разнообразнее финских.
4. В Фернебуфьердене широкие разливы чередуются с узкими каменистыми протоками с перекатами.
5. А по берегам они образуют особенно редкую для Северных Стран, особенно в таких масштабах, экосистему — заливной/пойменный лес, который затапливает в весенние и осенние половодья. В мае уже было сухо и половодья давно прошли, но местами, вот здесь например, хорошо видны канавки, которые недавно были заполнены водой.
6. Дальэльвен (Dalälven), Долинная река, один из рукавов которой в пределах национального парка мы здесь видим, — самая южная из великих рек Норрланда, текущих на юго-восток со Скандинавских гор в Ботнический залив. Дальше на север будут Юснан, Юнган, Индальс, Онгерман, Уме, Шеллефте, Пите, Луле, Каликс и пограничная с Финляндией Торне. Провинция и губерния Даларна (Dalarna), буквально "Долины", собственно, и лежит в долинах Дальэльвен, разбивающейся в среднем течении на два рукава. Большая часть Даларны с точки зрения физической географии лежит за Limes Norrlandicus, однако исторически и культурно к Норрланду ее не относят; Даларна всегда считалась частью центральной Швеции — Свеаланда — и была всегда для шведов очень важна: здесь располагались медные рудники, Медная гора Фалуна, которая была долгое время одним из важнейших источников дохода для Шведского королевства; а даларнские (они же далекарлийские) горцы не раз вносили решающий вклад в борьбу за шведский престол.
7. И Даларна начинается тоже как раз с Фернебуфьердена. Не прямо здесь, но в западной части национального парка находится островок Чувхольмен (Tjuvholmen), где сходятся границы четырех губерний (Евлеборг, Даларна, Вестманланд, Уппсала) и трех провинций (Естрикланд, Даларна и Вестманланд). Провинции (landskap, ландскап) — старое неформальное деление Швеции более-менее по естественным географическим и культурным границам; губернии (län, лен) — использующееся с 17 века официальное административное деление, частично, но не полностью совпадающее с провинциями.
Tjuvholmen означает "Воровской остров"; называется тот островок так, по легенде, оттого, что на нем росло дерево, к которому были давным-давно прибиты три кольца, означавшие три провинции: медное кольцо для Даларны (Медная гора Фалуна), серебряное кольцо для Вестманланда (серебряные прииски Салы), и железное кольцо для Естрикланда (многочисленные железоделательные заводы). Но пришел нездешний вор, срубил дерево и украл кольца, и стали звать островок Воровским. К сожалению, островок достижим лишь своим ходом по воде.
8. Дубов больших я за свою жизнь успел повидать не сильно много, и вековые дубы Фернебуфьердена меня привели в совершенный восторг. Лиственные деревья, которые растут в природе только в смешанных и широколиственных лесах, в Швеции и Финляндии принято звать благородными (ädellövträd, фин. jalo lehtipuu). Это дуб, липа, клен, ясень, вяз, орешник, вишня; только в Швеции — бук и граб. (Соответственно, береза, осина, ольха, различные ивы, рябина, черемуха, растущие и в таежном поясе, благородными не являются.) Не могу сказать за другие деревья, но дубу, безусловно, очень идет быть благородным.
9. Само название Färnebofjärden, кстати, можно перевести как "Хвощевский разлив". färne — местное название для приречного хвоща (от общешведского fräken); -bo — жилище; крупнейшее село поблизости — Эстерфернебу (Österfärnebo) — Восточная Хвощевка. -fjärd[en] — разлив или широкий залив (не фьорд, хотя и похожее слово!), так что вот и получается. Хвоща у берегов здесь действительно должно расти немало, но там, где я ходил, на глаза не попадалось.
10. Национальный парк не слишком старый, основан в 1998 году. На месте, где его официально открыл король Карл-Густав XVI, стоит памятный знак. Сей почтеннейший монарх и поныне еще с нами, вот как раз на днях 80-летие отметил.
11. Дубы здесь находятся все-таки на северной границе своего ареала, и в национальном парке их защищают от вытеснения елью; ели регулярно окольцовывают — пропиливают по окружности — чтобы они погибали, и обогащали бы экосистему, превращаясь в сухостой и валежник, на которых селятся насекомые, грибы и лишайники.
Почему это происходит? Разве не логично было бы предположить, что граница природных зон, — Limes Norrlandicus, — наоборот, смещается к северу из-за потепления климата, и дубов должно становиться больше? На самом деле граница действительно смещается, но тут гораздо большее влияние оказывает другой фактор. Для сохранения экосистемы Фернебуфьердена критически важны именно сильные наводнения; дуб весной отлично может перенести несколько недель с полностью затопленными корнями, а ель такого не выносит и за неделю-другую умирает. Но сейчас наводнения стали все-таки существенно слабее, чем в прошлом, потому что река сильно зарегулирована.
В бассейне Дальэльвен действует в общей сложности целых 41 (!) ГЭС, иные, конечно, довольно мелкие, крупнейшая — Тренгслет, 330 МВт (имеющая также самую высокую плотину и самое большое искусственное водохранилище в Швеции), суммарная мощность на 2012 — 1155 МВт. Что, в общем, вполне понятно — исторически одна из самых доступных и относительно обжитых крупных рек. Ее бы и всю застроили ГЭС, до 1960-х о защите природы, или по крайней мере рек, думали в Швеции мало; но Дальэльвен повезло в том, что ее западный рукав в верховьях, Вестердальэльвен (Västerdalälven), для гидроэнергетики подходил хуже и получил меньший приоритет для застройки по сравнению с более северными реками.
В 1960-70-х шведы стали отстаивать свои реки — ключевыми событиями был т. н. Сарекский мир 1961 (Freden i Sarek), когда природоохранные организации договорились с Vattenfall, главной гидроэнергетической госкомпанией, оставить в покое ряд рек, в т. ч. Торне, Каликс и Пите; и последовавшая за этим борьба за реку Виндель, приток Уме, которая не попала в изначальное соглашение. После этого в 1974 оставшиеся реки и их участки в природном состоянии были инвентаризованы гос. комиссией, и в 1985 наконец законодательно защищены от строительства ГЭС. В итоге удалось сохранить в числе прочих и Вестердальэльвен, и Фернебуфьерден — для сохранения которого в нынешнем виде нужны весенние половодья, которые сюда приносят воды Вестердальэльвен. Хотя одной Вестердальэльвен все-таки недостаточно, так что вот, приходится людям помогать теперь, чтобы ель, для которой теперь тут условия стали лучше, чем раньше, все-таки не мешала дубу. Как обычно, сохранение уникальных экосистем в наши дни совсем не обязательно означает, что нужно просто ничего не трогать.
12. Фиалки и ландыши.
13. Еще дубы.
14. Тропа идет берегом, и вдали периодически виднеются мосты бывшей железной дороги Евле-Йюсинге-Сала, построенной хозяевами завода Йюсинге в 1900-1901. Национализирована в 1937, закрыта в 1964 и с тех пор разобрана — мосты и насыпи только и остались. Ну, а за ней вскоре показывается и сам Йюсинге.
15. Участки по заливным лугам.
16. Территория ближе к Йюсинге относится уже технически не к национальному парку, а к заказнику Йюсинге (Gysinge naturreservat). Это более старая охраняемая территория, чем собственно национальный парк, и изначально менее строго охраняемая; здесь дольше происходили какие-то вырубки в глубине леса.
17. Ну и тут уже у нас больше елки таки.
18. Подходим к мосту в сторону Йюсинге. Мост ведет через островок Гранён (Granön, швед. Еловый остров), где когда-то с 1876 был сад заводского поместья, но сильно зарос в наши дни.
19. Пороги Йюсинге — великое множество разбросанных по реке валунов — более ранней весной, наверное, вода их в основном накрывает. Название Gysinge (что произносится именно как "Йюсинге", хотя меня так и подмывало говорить "Гусинге") относилось изначально именно к этим порогам; корень gys- означал бурную воду, и является отдаленным родственником слова "гейзер"; Gysinge — место, где жили люди у бурной воды.
Интересно отметить, что в Швеции очень много названий на -nge, а вот в Финляндии даже в шведоязычных районах они практически отсутствуют — можно вспомнить только среди Аландских островов Кумлинге и Энклинге, да под Порвоо есть острова Пеллинки — по-шведски Пеллинге — это там, где у Туве Янссон дача была. Это потому, что в Финляндии шведы селились уже в Средние века, а -nge — суффикс еще более старый, викингской эпохи, и к Средним векам уже с ним словообразования практически не было. Есть и другие старые суффиксы, которые распространены в топонимике Швеции, но не в шведоязычных районах Финляндии, например, -lösa или -sta.
20. Как обычно, именно пороги и обусловили то, что здесь некогда основали завод. Первое, что мы тут видим — руины мельницы, использовавшейся для собственных потребностей завода и рабочих, построенной в 1765 и снесенной в 1943; также здесь же была и лесопилка.
21. Самая старая часть завода, Хюттбакен (Hyttbacken, швед. Печной холм) была тут же у реки, и сейчас здесь можно полюбоваться на его последнюю доменную печь — 1822 года. Тут, конечно, сохранилась только ее каменная часть, в оригинале тут были еще наверху механизмы для погрузки руды, флюса и древесного угля и прочая "обвязка".
Завод Йюсинге был основан в 1668 году и интересен изначально был тем, что это был единственный завод за пределами Уппланда, использующий валлонский процесс. Я не раз рассказывал про различные старые финские железоделательные заводы, и последним был Лейнепери в Ульвиле, всего месяцем раньше писал, можно сравнить домны. Но, хотя в Финляндии было таких заводов довольно много — тяготели более всего к Западному Уусимаа, но были и в других разных углах страны — Финляндия все-таки для Шведского королевства была периферией, и финские заводы были поменьше и поплоше. Швеция же в принципе на железе и меди и поднялась в свое время, и тут были два главных района производства железа: Бергслаген и валлонские заводы.
22. Бергслаген (Bergslagen) находился западнее, в Вестманланде и части Даларны и Вермланда, севернее озер Меларен и Ялмарен, приблизительно соответствуя треугольнику городов Вестерос-Борленге-Кристинехамн. Это самый старый горнозаводской район Швеции — здесь выплавляли железо еще в Средние века. Поэтому в Бергслагене сложились вокруг этого дела, примерно в 14-16 веках, когда Шведское государство еще было мало централизовано, особые общественные и правовые структуры; шахты и заводы принадлежали бергсманам (bergsman, "горный человек") — особому классу крестьян-землевладельцев, которым были дарованы наследственные привилегии добывать железо на определенных условиях, и которые обычно образовывали кооперативы-бергслаги, представлявшие собой довольно уникальные сообщества с широким самоуправлением. Именно привилегии, потому что собственность на недра принадлежала королю (горная регалия, bergsregale). Само слово Bergslagen, соответственно, означает "горный закон" — так называлась вся эта правовая система, и название от нее перешло и на территорию. Система Бергслагена просуществовала в том или ином виде до 1859, но уже с 17 века новые заводы основывались — в других регионах — без всего этого багажа; король просто выписывал кому-то грамоту, разрешавшую добычу руды и выплавку железа на определенных условиях в определенном месте; за исполнением условий этой грамоты следил специальный орган — Берг-коллегия, Bergskollegium — и специальные чиновники на местах — бергмейстеры, bergmästare.
(Следует на всякий случай заметить, что никакого особенного горного рельефа в этой местности на самом деле нет и не было, холмы от силы, и под "горой"/berg в данном случае, как и на Урале, понимали просто недра.)
В Бергслагене я еще не бывал. Там находится в числе прочего завод Энгельсберг, — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, сохранившийся лучше всех в принципе железоделательный завод Швеции, — и реконструкция еще средневековой домны. Надо обязательно съездить, обожаю горнозаводскую тему. Может, в этом году.
Ну вот, в общем, а валлонские заводы (vallonbruk) — это как раз один из более новых кластеров, 17 века, и они особо специализировались на высоком качестве продукции, которая шла в основном на экспорт в Англию. Началось все с Луи де Геера (Louis de Geer, 1587-1652), наследника состоятельной семьи фабрикантов из Льежа, который в 1610-х стал продавать Швеции оружие для войн короля Густава-Адольфа II. Король быстро понял, с каким ценным человеком имеет дело, и сумел переманить его в Швецию к 1620-м, что стоило немалых усилий, денег и времени. Но с собой де Геер привез — не сразу всех, конечно, со временем — до 1000-2000 валлонских мастеров, которые владели секретом валлонского процесса производства железа.
23. В чем конкретно заключается валлонский процесс, я не буду пытаться объяснять подробно, потому что не до конца понял и сам (подробные материалы онлайн на эту тему ожидаемо почти все на шведском). Но если в обычном кричном переделе, в Швеции звавшемся германским процессом, слиток чугуна из домны — крицу — переплавляют в горне и проковывают огромным кричным молотом один раз, для удаления шлака и углерода, то у валлонцев было две стадии, два горна и два молота; на первой стадии только удаляли углерод, на второй крицу проковывали уже не расплавляя, удаляя шлак. Это позволяло добиться более высокого качества железа, но, конечно, было значительно сложнее технически.
В Швеции валлонские заводы де Геера и его наследников сконцентрировались в северном Уппланде (центральной провинции Швеции, вокруг города Уппсала), потому что здесь был идеальный источник руды для них: шахта Даннемура (Dannemora) под Эстербюбруком. Руда из Даннемуры имела низкое содержание серы и фосфора, и высокое — марганца, который, реагируя с серой и фосфором, еще более снижал их концентрацию. Таким образом, именно эта руда позволяла реализовать преимущества валлонского процесса в наибольшей степени. Со временем тут сформировалась устойчивая цепочка поставок: железо с валлонских заводов Уппланда грузили на корабли здесь же относительно недалеко, в порту Эрегрунд (Öregrund) на побережье южного Ботнического залива, и везли в Англию, где конечным пунктом назначения был город сталеваров, Шеффилд (Sheffield). Там это железо, звавшееся соответственно по происхождению эрегрундским (oregrounds iron, так по-английски переиначили Öregrund), использовалось для производства стали — цементированной (blister steel), а с 18 века тигельной (crucible steel).
Шеффилдская сталь в 18-19 веке была лучшей сталью в мире — пока не изобрели бессемеровский конвертер, позволивший массово производить сталь напрямую из чугуна, а затем и мартеновскую печь, снизившую требования к руде. И эта лучшая в мире сталь корнями шла к Швеции, к валлонским заводам, и в конечном итоге к тому, что Густав-Адольф II в начале 17 века решил нанять Луи де Геера.
Валлонские заводы закрылись в основном к концу 19 века, проиграв этим новым технологическим достижениям; крупнейший, Лёвста (Lövsta), проработал до 1926. Шахта Даннемура действовала до 1992, хотя в 20 веке уже не была таким критичным ресурсом; в 2012-2015 неудачно попытались возобновить добычу. Старые заводы превратились в туристические достопримечательности, но наследником их можно считать сталелитейный комбинат Sandvik в, соответственно, городе Сандвикен под Евле, в нескольких десятках километров на север от Йюсинге. Они начинали как раз в 1860-х с бессемеровского процесса, взяв эстафету у валлонских заводов, и производят специализированную сталь до сих пор. В Швеции в целом остается не так мало черной металлургии, хотя, разумеется, в наши дни они берут не количеством, а качеством — производят спецстали в электродуговых печах. Домны остались в наши дни в Лулео и Укселёсунде (Oxelösund), а шахты находятся далеко на севере в Кируне и Елливаре — местах, где я побывал уже давно, движимый тогда еще интересом в первую очередь просто к северу Скандинавских гор.
24. Это все мне кажется интересным еще из-за наглядно видной тут перспективы: Финляндия, про которую я обычно пишу, конечно, исторически была глухой и бедной периферией Швеции (и то, что Финляндия со временем смогла очень даже недурно жить, в общем-то, абсолютно не очевидный исход), но вообще-то и Швеция, в свою очередь, была лишь периферией Европы, и даже столь ключевую технологию для себя она получила из Льежа, из современной Бельгии, и то с трудом, а воспользоваться ею смогла главным образом попросту благодаря обширным природным ресурсам. То, что Швеция была какое-то время империей и владела dominium maris baltici — властью над всей Балтикой — было историческим артефактом, и Швеция, в конечном итоге, бесконечно поддерживать такое положение вещей не могла по вполне объективным причинам. Это выглядит вроде бы самоочевидным для нас сейчас, но вот шведам понадобилось еще несколько войн и целый век (с окончания Великой Северной войны до утраты Финляндии в 1809), чтобы дойти до этой мысли.
И это, в общем, хорошо бы помнить всем нам, когда мы думаем, что Финляндия теперь всегда так и будет обеспеченной страной, или что Европа так и будет культурным центром мира, или что США — богатейшей страной мира, или что Россия должна вновь стать мировой супердержавой или даже уже ей является.
Ну а валлонцы из Льежа сами в Швеции хорошо прижились. Хотя секретов своего ремесла долго не выдавали — там же, понятно, знать надо, куда и как стучать, прикидывать на глазок многое, и т. п., все это передавалось тогда из уст в уста только. О том, как нужны были валлонцы Швеции, говорит то обстоятельство, что им разрешили перейти в шведское подданство, сохраняя свою веру — католическую либо кальвинистскую. Швеция, как и многие другие европейские страны в те времена, была исключительно религиозно нетолерантна — стоит вспомнить хотя бы как православные карелы после Столбовского мира 1917 бежали в Россию именно от гонений на веру — а тут все-таки разрешили. Хотя все равно лютеранство принять требовалось хотя бы для женитьбы на местных. Со временем, конечно, ошведели все и олютеранились, только фамилий валлонских — похожих на французские — в этих местах много осталось. Количество потомков валлонцев в Швеции сейчас оценивается в более 100 тыс, у них есть какое-то свое общество.
25. Ну а Йюсинге, если уж мы вернемся наконец к нему, отличалось тем, что это был единственный валлонский завод не в Уппланде, а в соседней провинции, Естрикланд. Хотя разница непринципиальная, граница тут по реке Дальэльвен как раз и проходит, так что у самой границы и был. Естрикланд (Gästrikland) — историческая провинция Швеции, центром которой является город Евле (Gävle). Название по-русски звучит как-то нелепо немного, а в шведском написании на первый взгляд напоминает о гастрите, но на самом деле оно даже очень поэтичное: это означает gäst-rike-land, "земля страны гостей". Гостей — вероятно, в смысле постоялых дворов; Естрикланд был когда-то воротами Норрланда, землей последних домашних приютов по пути на север, по характеру заселения еще напоминавшей более центральные области Швеции. И город Евле впервые упоминается в 1413 и получил городские привилегии в 1446, в то время, как следующие, Худиксвалль и Хернёсанд, лишь в 1580-х, а по-настоящему развернулись с обживанием Норрланда уже при Густаве-Адольфе II в начале 17 века.
26. Завод Йюсинге был основан в 1668 году неким Пером Свенссоном Принцем (Peder Svensson Printz), довольно быстро перешел во владение рода Хёёков (Höök, много позже финляндская ветвь в российском подданстве Гек), в частности в начале 18 века длительное время им управляла женщина, Эва Хёёк, что по тем временам, конечно, было необычно. Здесь работали такие валлонские семьи, как Миньёры, Гийомы, Гоффины, Байяры, и руду, соответственно, тоже сюда привозили с шахты Даннемура.
27. В 1820 завод купила семья Бенедиксов (Benedicks). Как раз в те времена здесь был волк-людоед — одна из не связанных с горнозаводской историей вещей, которой деревня Йюсинге осталась знаменита. Зимой 1820-21 здесь волк напал на 31 человека, из которых загрыз насмерть и частично съел 12 — почти исключительно детей. К весне его наконец нашли и убили. По всей видимости, волк жил какое-то время у людей в неволе, отчего разучился и бояться людей, и охотиться на естественную добычу, а потом оказался на свободе каким-то образом.
28. Современное усадебное здание Йюсинге построено Микаэлем Бенедиксом (Michael Benedicks, 1768-1845) в 1840. Бенедикс был одним из первых шведских заводовладельцев, заменивших классический валлонский процесс более современным ланкаширским — английская технология, привезенная и адаптированная для Швеции металлургом Густавом Экманом, в частности, приспособленная к использованию древесного угля вместо каменного; железо, производимое по ланкаширскому процессу, смогло вновь конкурировать с английским пудлинговым. Пудлингование вот, в отличие от ланкаширского процесса, требует только каменного угля и никак иначе, и поэтому в Швеции и других Северных Странах, угля своего не имеющих, распространения не получило.
29. Я не пытаюсь здесь ни особо подробно пересказать историю конкретно железоделательного завода Йюсинге — на первый взгляд, она особенно не выбивается из общей канвы валлонских заводов — ни идентифицировать большинство его построек; их здесь сохранилось много, но по фото сейчас сказать, что есть что, сложно, и в любом случае, кроме остатков домны и канала, особенно ничего индустриального здесь не сохранилось. Сейчас здесь действуют гостиницы и хостел, рестораны, какие-то культурные пространства вроде тоже. Это все звучит не сильно интересно, и я здесь ограничился короткой прогулкой.
30. Завод, как и другие подобные заводы, все-таки пришел в упадок к концу 19 века, и последний из хозяев, Густав Бенедикс (Gustaf Benedicks, 1848-1918), дважды пытался диверсифицировать продукцию, но не особо удачно. В 1890-1901 он открыл завод сульфитной целлюлозы, но он сгорел и восстанавливать не стали, так что на лесную промышленность Йюсинге так и не перешел.
31. Более значимо то, что в 1900 инженер Челлин (Fredrik Kjellin, 1872-1910) запустил здесь в бывшем здании ланкаширских горнов первую в мире электроиндукционную печь для производства стали. В индукционной печи металл нагревается и плавится попросту от наведенных в нем индукцией токов — концептуально просто и удобно.
В наши дни такие печи, однако, используются в основном на литейных производствах, а не для собственно производства стали (сталь, особенно специализированные сорта, производится из металлолома в наши дни в электродуговых печах — как, например, в упомянутом Сандвикене — они были изобретены лишь чуть позже печи Челлина). Во-первых, индукционная плавка очень энергоемка и плохо масштабируется — как, собственно, и выяснили Челлин с Бенедиксом. Во-вторых, индукционная плавка тупо расплавит тот металл, что есть, не добавит и не убавит почти ничего, так что контролировать нужную долю углерода в стали таким образом сложно. Так что и эта попытка модернизировать завод не удалась, и к 1903 его пришлось продать компании Stora Kopparberg, которая продолжала производство стали в небольших количествах до 1920-х. Но в целом все-таки Йюсинге — таки действительно первое место в мире, где осуществили промышленное производство стали с помощью электричества, и в этом смысле объект индустриальной истории интересный — жалко, что вроде бы и от этой печи ничего не осталось.
(В русской википедии утверждают, что индукционную печь изобрел русский ученый Александр Лодыгин (1847-1923), знаменитый также тем, что изобрел лампочку (там спор, понятное дело, с Эдисоном), но там упоминается патент в 1909. Вероятно, в данном случае Челлин все-таки был первым, или, возможно, там имеется в виду какая-то другая разновидность индукционной печи.)
32. Территория завода оставалась в собственности компании Stora Kopparberg, которая когда-то, как следует из названия, владела Медной горой Фалуна, но к тому времени уже давно переквалифицировалась в лесопромышленную компанию (нынешняя Stora Enso), да и Йюсинге она тоже приобрела в 1903 в первую очередь ради лесных угодий. Многие здания, включая поместье, не использовались и стали приходить в упадок. Поместью грозил снос в 1968, но в последний момент его выкупил за символическую сумму в 1 крону владелец строительной компании и меценат Андерс Диёс (Anders Diös, 1891-1986). Он передал его Национальной организации пенсионеров (PRO, Pensionärernas Riksorganisation), которые обустроили в главном здании училище для взрослых (folkhögskola), которое действует до сих пор.
33. Ну а вокруг, крнечно, обычная деревня. Да и в жилых зданиях завода вроде бы в основном еще живут.
34. Магазинчик даже прикольный вон.
35. Также через территорию в наши дни проходит тропа Естрикеледен (Gästrikeleden) — 270-километровая пешая тропа через весь Естрикланд, кольцевая вокруг Евле. 270 км за раз, конечно, никто никогда в реальности не ходит, но тропа хорошо разбита на отдельные этапы, большинство из которых также достижимы из Евле автобусами или поездами — опять же, региональный общественный транспорт в Швеции довольно прилично развит. Ну и культура таких региональных троп — тоже вещь, которая в Швеции есть, но в Финляндии полностью отсутствует по ряду причин.
36. Ну а одно из зданий, слева, занято визит-центром национального парка Фернебуфьерден.
37. Пора к нему возвращаться :)
38. Обратно по мостам через пороги Йюсинге и островок Гранён (слева).
39. Впрочем, обратный путь к главному входу в национальный парк, откуда мы начинали, менее интересен. Проходим через деревню Маттён (Mattön) на одноименном острове — все те места с дубами и пойменными лесами и лугами были, собственно, на острове посреди Дальэльвен.
40. Дальше долго идти по лесной дорожке (мимо пастбищ частично, но никого видно не было) и через симпатичный, но уже более привычного вида лес.
41. И только потом снова у воды, у протоки с дальней стороны острова.
42. Что еще осталось сказать про Фернебуфьерден — это то, что здесь по сути самые идеальные возможные условия для комаров. Со всеми этими заливными лугами и участками стоячей воды. Мне повезло, что успел здесь побывать до комаров, хотя в принципе лето летом уже было, плюс 23, 19 мая — летом тут вроде так же ужасно, как на северах.
43. Об этом я узнал вот только тут под конец, увидев информационный щит с устройством комара по-шведски :)
44. Ну а изменение климата со временем все-таки приведет к тому, что граница Limes Norrlandicus действительно будет смещаться к северу, а точнее, и уже смещается — если определять ее как строго климатическую границу — границу мест со среднегодовыми температурами в +3...+5°C. Но растительность за ней следует с задержкой, а такие дубы, как в Фернебуфьердене, и вовсе еще бог знает когда вырастут.
45. Но национальный парк в уникальном участке долины Дальэльвен все-таки останется, и останутся, конечно, и постройки Йюсинге — бывшего единственного валлонского завода Естрикланда.