Продолжим рассказ про район Каллио (Kallio), исторический район Хельсинки к северо-востоку от центра. В первой части мы остановились на виллах Линнунлаулу на скалистой возвышенности, которую прорезают 14 путей идущей от вокзала железной дороги.
30. Вернемся обратно на восток от железной дороги (и снова в зиму, а то было несколько летних фото), пойдем за театр и парк. Бывшая библиотека для слепых. Библиотеку основала в 1890 Сели Мехелин (Alma Cecilia (Cely) Mechelin, 1866-1960), дочь сенатора Лео Мехелина, одного из важнейших финских политиков начала 20 века. Сели Мехелин занималась активизмом, феминизмом и благотворительностью, и в частности правами слепых увлеклась, когда познакомилась с библиотекой для слепых в Париже (у нее самой со зрением проблем вроде не было). Это здание построено в 1905 как работный дом для слепых, а библиотека здесь действовала в 1906-1972. Библиотека для слепых под названием Celia действует до сих пор, сейчас в Итякескусе; это же здание занимает детский сад.
31. В эту поездку в Хельсинки встретилось прямо огромное количество снеговиков, видать, снег подходящий недавно прошел. Один даже показался похожим на Маннергейма.
32. Дальше целый квартал занимает такое учреждение, как Хельсинкский Институт диаконис (Helsingin diakonissalaitos). Его тоже хорошо видно из поездов, включая церковь. Институт диаконис — религиозная, но не подчиненная напрямую церкви благотворительная организация, одна из самых больших, если не самая большая в Финляндии.
Диаконисы — исторически в некоторых церквях женщины, принявшие посвящение и участвовавшие в церковных службах в вспомогательной роли. В протестантских церквях диаконисы занимаются конкретно благотворительностью и призрением нищих и больных — первый институт диаконис появился в Дюссельдорфе в 1867. В Финляндии его основала знаменитая баронесса Аврора Карамзина (Eva Aurora Charlotta Karamzin, урожденная Шернвалль (Stjernvall), 1808-1902), которая, да, была вдовой русского полковника Андрея Карамзина, убитого на Крымской войне, сына знаменитого писателя и историка, а до этого была замужем за Павлом Демидовым, наследником великих уральских Демидовских заводов, тоже безвременно скончавшимся (тут можно вставить какую-нибудь шутку о том, что русские мужчины живут не очень долго). Оставшись дважды вдовой и унаследовав поместье Трескенда в современном Эспоо, куда приходило побираться много нищих, Карамзина ударилась в благотворительность. Институтом диаконис она занималась и спонсировала его до самой смерти; этот комплекс зданий был построен в 1897; когда усадьба Трескенда сгорела, Карамзина не стала ее отстраивать заново сама, а продала поместье и потратила эти деньги на Институт.
Хотя Финляндия давно является "государством благосостояния" и, по крайней мере теоретически, и так уже заботится в должной мере о своих бедных и больных гражданах, Институт диаконис существует и активно действует до сих пор. Сходу трудно постороннему человеку вникнуть во все, чем они занимаются, а также в чем точно заключаются их отношения с церковью, с другими институтами диаконис (хельсинкский не единственный в стране), а также кого именно полагают в чин диаконис, ну и диаконов, в этом плане равноправие. По крайней мере, они оказывают социальные услуги, в том числе проживания и реабилитации, старикам, калекам, умственно отсталым, душевнобольным, имеющим проблемы с зависимостями, мигрантам и другим подобным категориям. Здесь также учат (Diakonia-ammattikorkeakoulu) на медсестер и социальных работников по обычным государственным стандартам.
33. Внутри квартала Института диаконис. Квартал большой, часть застройки новая.
34. Киса пропала на вокзале у кого-то :( Даже не знал, а есть, оказывается, специальный сайт с объявлениями о пропавших и найденных животных, karkurit.fi ("беглецы").
35. Еще из грустного машина стояла с разбитым стеклом — обнести пытались? Нечасто такое увидишь.
36. От диаконис на юго-восток начинаются Линии (Linjat) — основные жилые кварталы Каллио. В этой их части застройка не представляет большого интереса. Название пошло предположительно от Васильевского острова в Петербурге, где, как известно, поперечные улицы еще с 18 века зовутся "линиями". Только там они кончаются 29-й, а тут их всего пять, и то первая и пятая коротенькие. Ну и называется вся улица одной линией (Ensi, Toinen, Kolmas, Neljäs, Viides linja — 1-я, 2-я, 3-я, 4-я, 5-я), а не как в Питере, одна сторона улицы — одна линия, напротив — уже другая.
37. Линии были проложены и начали застраиваться с 1887 года, когда из-под долгосрочной аренды под виллы высвободился участок Каллио, занимающий большую часть нынешнего района. Строить тут разрешили гораздо свободнее, чем в остальном городе, и Линии быстро заполнились в основном деревянными одноэтажными домами без особых изысков, а зачастую и вовсе лачугами, где жили в среднем по четыре человека в комнате. Сохранилось той старой застройки мало, и, естественно, только та, что получше была. Вот на углу Второй линии и Валлининкату, например, несколько построенных как сиротский приют в 1896-1908 домов; сейчас тут вроде бы другой детский сад.
Улица Wallininkatu названа в честь Георга Валлина (Georg August Wallin, 1811-1852), известного финского путешественника; родом с Аландов и выучившийся в Хельсинки и Петербурге, он сделал несколько выдающихся этнографических экспедиций в Арабию и на прочий Ближний Восток, в чем обычно финнов как-то не заподозришь вроде, но в странствиях своих подорвал здоровье и рано умер. Сейчас уже мало кто его имя вспомнит.
38. Дом Муниципалитетов (Kuntatalo) — большое здание, в котором действует Ассоциация муниципалитетов Финляндии, Kuntaliitto. Построено в 1982. Скульптура перед ней зовется "Урбанист" :)
39. Рядовая застройка Линий. Деревянные дома стали сносить и строить вместо них довольно высокие многоэтажки с 1930-х. Но и они остались довольно тесными, что и обусловило то, что район так и остался рабочим, ну а в наши дни студенческим и проч. Сильно новых домов тут нет, по крайней мере жилых.
40. Улица/проспект Хельсингинкату (Helsinginkatu) отделяет Каллио от следующего района, Альппила. Это первая от вокзала улица, пересекающая железную дорогу, и, таким образом, она соединяет Каллио с находящися по западную сторону от ж/д районом Тёёлё. Здесь она снята с путепровода по улице Валлининкату — Хельсингинкату здесь идет в естественной ложбинке между скал, где еще до начала застройки Каллио были так называемые Янссоновы огороды, чуть более подходящее для земледелия место было. Ложбинку же прозвали Иосафатовой долиной (Josafatinlaakso) — это в Ветхом Завете та долина, в которой Бог обещает вершить Страшный Суд. Также скалы с северной стороны, слева на этом фото, зовут Иосафатовыми (Josafatin kalliot). Но большая часть улицы представляет собой обычный проспект в плотной жилой застройке.
Сама же улица названа на самом деле не в честь города Хельсинки, а в честь сельской волости Хельсинге (Helsingin pitäjä, швед. Helsinge socken). Еще до основания города Хельсинки, со времен шведской колонизации этой провинции — Уусимаа/Нюланда, "Новой земли" — в Средние века, существовала волость Хельсинге, в которой текла река Хельсинго (Helsingå) с порогами Хельсингфорс (Helsingfors) у устья — ныне известная как Вантаанйоки. Традиционно предполагалось, что все эти названия пошли от шведских колонистов, которые пришли из провинции Хельсингланд (Hälsingland) на юго-западном побережье Ботнического залива, там, где ныне находятся также города Худиксвалль и Сёдерхамн; сейчас это традиционное толкование уже считается сомнительным, и есть несколько альтернативных версий.
Но то, что название "Хельсинки" пошло от шведского "Хельсингфорс" (по-русски традиционно говорили "Гельсингфорс"), а оно от этой старой волости Хельсинге, — совершенно безусловно. Волость та впоследствии эволюционировала в современный пригород Хельсинки Вантаа, но в ней так и остается резко выделяющееся из застройки остального Вантаа старое село со средневековой церковью, которое так и зовут буквально церковным селом волости Хельсинге (Helsingin pitäjän kirkonkylä). То, что улица же эта названа именно в честь волости, а не города, понятно по шведской версии ее названия: Helsingegatan, а не Helsingforsgatan.
(Шведские версии топонимики, говоря о Хельсинки, а также Эспоо и Вантаа, я обычно не привожу, если нет какой-либо особой причины это делать; несмотря на то, что все названия улиц, районов и прочего здесь продублированы на шведском, что особенно бросается в глаза туристам, на самом деле здесь шведоязычное население составляет лишь несколько процентов, и шведские названия в реальности совершенно не в ходу. В отличие, например, от нашего края, Остроботнии в Западной Финляндии, где шведоязычные живут довольно массово.)
41. Часовня Святейшего Сердца (Pyhän Sydämen kappeli) принадлежит одной из консервативных ривайвелистских сект Финляндии, Финскому лютеранскому евангельскому объединению (Suomen Luterilainen Evankeliumiyhdistys, SLEY). Секта основана в 1873 и вроде бы чуть больше других подобных течений тяготеет к (довольно безбожному в наши дни) Хельсинки; им также принадлежит Церковь Лютера (Luther-kirkko) в Камппи. Часовня построена в 1906 архитектором Вилхо Пенттиля (Vilho Penttilä, 1868-1918), любопытном тем, что родом он был из рыбацкой семьи с Суурсаари (Гогланда), крупного острова посреди Финского залива, утерянного Финляндией после войны, а также тем, что его расстреляли в Гражданскую войну. До строительства церкви Каллио несколькими годами позже ее роль в Каллио де-факто выполняла эта часовня, хоть и сектантская была.
42. А вот, собственно, и церковь Каллио (Kallion kirkko). Это безусловно самое выдающееся здание Каллио, высота со шпилем 65 м (94 м над уровнем моря). Она замыкает собой т. н. ось Унионинкату (Unioninakseli), самый длинный прямой участок уличной сети в центре Хельсинки и рядом, 2.5 км — через Силтасааренкату, Долгий мост, улицу Унионинкату (Unioninkatu, улица Унии) центра, идущую мимо Сенатской и Торговой площадей, до обсерватории на горке Тяхтиторнинвуори. И это, конечно, одна из красивейших церквей Хельсинки, в котором церквей много, но в основном как-то не сильно запоминающихся.
43. Церковь в национально-романтическом стиле построена в 1912 Ларсом Сонком. Гранит — с острова Лепяйнен (Lepäinen) под Уусикаупунки, на самом юго-востоке Ботнического залива. На отлитых в Германии колоколах механизм исполняет ежедневно, в полдень и в 18 часов, короткий хорал, написанный самым знаменитым финским композитором Сибелиусом специально для этой церкви; см. видео.
44. Мне церковь напоминает также Тамперский собор — тоже построенный Сонком в национально-романтическом стиле, из похожего гранита и тоже с башенкой, хотя в остальном отличается.
45. С юго-восточной стороны от церкви — дом Ихантола (Ihantola, фин. что-то типа Восторженное, Чудесное), 1907, первый каменный жилой дом в округе, который так и остался красивейшим домом района. Стоит он на перекрестке улиц Itäinen Papinkatu (Восточная Поповская — проезд мимо церкви), Agricolankatu (улица Агриколы — Реформационный епископ, создатель письменного финского языка) и Viides linja (Пятая линия).
46. Через дорогу Агриколанкату небольшой квартал занимает Центральная пожарная часть Хельсинки (Helsingin keskuspelastusasema). Пожарная часть здесь была с 1913 года, но современное здание 1978, конечно, скучное. Сложно сказать, насколько практичное место в плане быстрого проезда в разные места центра.
47. Неожиданная родина! Я же из Екатеринбурга родом. Был там такой уличный художник Слава Птрк, ну, сейчас, конечно, в эмиграции, во Франции вроде; старая наклейка, видать.
48. Перспектива Силтасааренкату и остальной "оси Унионинкату" от церкви. Далеко в торце "оси" едва можно разглядеть здание обсерватории; лучше виден находящийся левее от нее шпиль Немецкой церкви.
49. Спортплощадка школы Каллио — ее саму как-то пропустил снять. Так вот вписали в застройку.
50. Четвертая линия круто спускается к Хямеэнтие.
51. Хямеэнтие (Hämeentie, Тавастская дорога) — проспект, ограничивающий Каллио с востока. Как уже упоминалось в начале, это бывшая Восточная Шоссейная дорога (Itäinen Viertotie) — один из двух въездов в Хельсинки когда-то. Она и до сих пор тянется дальше на север, в районе Ванхакаупунки переходя в автомагистраль, Национальную трассу 4; но этот ее участок давно не является основным автомобильным маршрутом, со времен строительства моста Хаканиеми автомобильный поток вынесен на параллельную ей Сёрняйстен-Рантатие (Sörnäisten rantatie), Сёрняйненскую Береговую дорогу.
Хямеэнтие капитально реконструировали довольно недавно, в 2019-2020. Ремонт был нужен, конечно, хотя бы для замены коммуникаций (в процессе ремонта прорвало трубу аж 1889 года), более спорным стал запрет автомобильного движения, на участке до метро Сёрняйнен (т. н. Sörnäisten kurvi). Хотя улица и без того уже перестала быть важным автомобильным маршрутом, тут решили все сделать по урбанизму, убрали по одной полосе в каждую сторону (оставив по одной для такси, подъезда к домам и развозки), построили велодорожки. Результат критиковали за то, что улица осталась неуютной и не очень приятной для нахождения и перемещения, в этом плане без машин даже, может, и похуже стало, — пустынно совсем. Однако за пару лет после ремонта количество велосипедистов все-таки существенно выросло (до 2200 в сутки летом, до ремонта порядка 500), так что в этом плане и в плане расписания трамваев улучшение все-таки вышло.
52. Старых красивых домов не очень много, и они сосредоточены ближе к началу проспекта, к площади Хаканиеми. Например, дом Hämeentie 8 (1913, архитектор Вяйнё Вяхякаллио) с действовавшим до 1964 кинотеатром "Калева", а теперь ломбардом.
53. Или, сразу за зданием рынка, Hämeentie 1 (1906, Хейкки Каартинен), дом жилтоварищества "Ахтола".
54. Отойдем снова вглубь Каллио. На Пятой линии, поблизости от церкви Каллио (справа на заднем плане видна) — самый, возможно, известный парк района, Медвежий (Karhupuisto). Парк, конечно, называется в честь этой скульптуры "Косолапый в муравейнике" (Mesikämmen muurahaispesällä, 1931, Юсси Мянтюнен). Жалко, что клумб зимой не видно, тут цветы красивые.
55. Трамвайная остановка у парка.
56. Библиотека Каллио (1912, Карл Хорд аф Сегерстад — тот же архитектор, что и у рынка). На вид не очень большая, но по количеству посетителей на 2021 была вторая самая популярная в Хельсинки, после знаменитой "Ооди". Небольшой сквер за библиотекой, находящийся прямо напротив Медвежьего парка — парк Матти Хелениуса (Matti Heleniuksen puisto). Матти Хелениус-Сеппяля (Matti Helenius-Seppälä, 1870-1920) — политический и общественный деятель, наиболее известный как лидер движения трезвости в Финляндии, которому во многом страна и обязана действовавшим в 1919-1931 "сухим законом". Каллио, конечно, известен алкоголиками :) Хотя главная улица с пивными, Ваасанкату, так-то на стороне Альппилы уже, а не Каллио.
57. По фото в принципе можно также оценить, как в центральных районах Хельсинки убирают снег — в процессе прогулки еще начало немного свежего снежка подсыпать. Не все идеально, в том числе и для пешеходов, у нас в провинции получше с этим будет :)
58. Вот тут на более дальнем участке Хямеэнтие лучше видны велодорожки. В середине на заднем плане — стадион им. Вяйнё Таннера (Väinö Tannerin kenttä).
59. К сожалению, я пропустил находящийся рядом с тем стадионом памятник Вяйнё Таннеру. Вяйнё Таннер (Väinö Tanner, 1881-1966) — один из известнейших политиков в истории независимой Финляндии; он был председателем Социал-демократической партии в 1918-1926 (то есть сразу после Гражданской войны) и 1957-1963, премьер-министром в 1926-1927, и занимал министерские посты в 1937-1940, 1942-1944. В частности, он был министром иностранных дел во время Зимней войны, с 1.12.1939 по 27.3.1940, поставленный на этот пост как друг и соратник (хоть и не сопартиец) премьер-министра Рюти — того, кто потом в Войну-Продолжение стал президентом.
Этим Таннер, в общем, наиболее и интересен; он участвовал во 2-м и 3-м раунде переговоров с СССР, а после этого, во время войны, как министр иностранных дел, отвечал за связи и с Западными державами, и со Швецией, и с Германией, и попытки возобновить мирные переговоры с СССР. Я как раз несколько месяцев назад прочитал его мемуары, "Я был министром иностранных дел в Зимнюю войну" (Olin ulkoministerinä talvisodan aikana, Tammi, 1950), и это чрезвычайно интересная книга. Переговоры с СССР перед войной — интересная тема, но о ней Паасикиви подробнее писал, у меня даже пост есть; а вот как потом Финляндия отчаянно пыталась искать выходы из войны — даже еще интереснее. И наименее симпатично себя в книге показывают Британия с Францией, которые любой ценой пытаются удержать Финляндию в войне, обещая все большую военную помощь. К счастью, у большинства финнов все-таки хватило ума понимать, что Британия просто хочет, чтобы большая война в Европе началась на этом направлении, подальше от них (надеясь, что Германия, в Зимней войне соблюдавшая строгий нейтралитет, в конце концов поможет СССР, по пакту Молотова-Риббентропа), что обещанная ими помощь совершенно недостаточна, и что даже если бы она была достаточна, Финляндия оказалась бы полем боя и была бы полностью разорена при любом исходе войны; так что все-таки вместо этого согласились в конечном итоге на условия СССР, хотя и они были катастрофическими. Рассматривать итоги Зимней войны как победу Финляндии — очевидное переписывание истории; абсолютно никому из современников и в голову бы не пришло назвать итоги войны победой хоть в чем-то.
В 1944 Таннер стал одним из тех восьми человек, показательного судебного процесса над которыми потребовал СССР по итогам вторично проигранной Финляндией войны. В чем состояла вина конкретно Таннера, сказать очень сложно, в 1942-1944 он был лишь министром промышленности и торговли, и внутри правительства придерживался довольно умеренных позиций, в частности, не поддерживал особого сближения с немцами, и пересечения финнами границы 1939 года. Вина его, очевидно, была в том, что он был социал-демократ — лидер рабочего движения Финляндии, де-факто — и значит, с советской точки зрения главный классовый предатель. Еще на переговорах в 1939 он пошутил с Молотовым и Сталиным, представившись "я меньшевик"; шутку не оценили.
В итоге Таннера, однако, как и остальных, осудили на довольно травоядный срок в 5.5 лет, и то, как и остальные, он был амнистирован и реабилитирован, отсидев лишь половину; судили их все-таки в Финляндии, СССР не требовал суда и исполнения наказания на своей территории, иначе бы вряд ли кто живым вышел. Таннер со временем даже вернулся на пост председателя СДП, но остался на всю жизнь в обиде на новых лидеров страны, Паасикиви и Кекконена, за то, что они не вступились за него, а на Кекконена особенно еще за то, что в 1939-1940 тот был на самом деле одним из самых больших "ястребов", и даже в марте 1940 был против мира с СССР — а теперь вот как переобулся. Очень, кстати, это интересный момент с Кекконеном, про который редко вспоминают. Но, в общем, к 1960-м Кекконен в Финляндии стал почти царь и бог, и в результате социал-демократы как-то совсем маргинализировались и выпали из политической жизни, пока Таннер уже в преклонном возрасте не покинул пост.
Как и президента Рюти, Таннера как-то особо прославлять потом еще довольно долго опасались, чтобы не провоцировать СССР, и памятник в Хельсинки был поставлен только в 1985. Кирпичное здание на заднем плане на предыдущем фото, с часами — это бывшая контора продовольственного кооператива Elanto, одной из крупнейших сетей кооперативных продовольственных магазинов, ресторанов и предприятий пищевой промышленности в стране; Таннер был в довершение всего еще и их директором много лет, с 1915 по 1946, поэтому и памятник ему именно тут поставили. C 2004 Elanto объединен с другим кооперативом HOK, и теперь кооператив объединения S-Ryhmä, отвечающий за Хельсинки, окрестности и Центральный Уусимаа, называется HOK-Elanto. Им, в частности, принадлежат в этом регионе магазины сетей Alepa, S-Market и Prisma; в общем-то, магазины под брэндом Alepa только у них и существуют, во всей остальной Финляндии у кооперативов S-Ryhmä аналогичные небольшие магазины называются Sale.
60. Ну и осталась у нас восточная часть Каллио — Торккелинмяки (Torkkelinmäki), Торгильсов холм. Зовется в честь Торгильса Кнутссона, средневекового маршала Швеции, наиболее известного как основатель Выборга — это ему там стоит еще с финских времен тоже памятник на площади Старой Ратуши. В этой части города, а также и в более северной Альппиле, ряд топонимики называется в честь выдающихся шведских исторических деятелей.
61. В этом скверике стоит памятник так называемому "Полку Эс" (Ässärykmentti). Так прозвали 11-й пехотный полк (Jalkaväkirykmentti 11, JR 11) в Зимнюю войну, набранный из жителей Каллио и соседних Сёрняйнена, Альппилы и Валлилы. Они сражались на Карельском перешейке в районе Йоханнеса (совр. Советский) и Куолемаярви (совр. Пионерское), а памятник им установили сразу же в 1940. Название пошло от подставного, для маскировки, обозначения подразделения, в котором была буква S. В Войну-Продолжение собранный из городских парней полк тоже был, JR 26, дошли до Медвежьегорска.
Скверик же сам зовется парком Алли Трюгг (Alli Tryggin puisto); Алли Трюгг-Хелениус (Alli Trygg-Helenius, 1852-1926) была женой упоминавшегося выше Матти Хелениуса, и тоже выдающейся активисткой движения за трезвость.
62. Улица Пенгеркату (Pengerkatu, Насыпная улица) оправдывает свое название — она идет вдоль склона крутого холма, так, что полосы в разные стороны идут частично в разных уровнях. Не единственная подобная улица в Хельсинки, который вообще локальными перепадами рельефа даже по меркам Финляндии довольно выделяется.
63. Или вот, например, во дворе на разном уровне дома.
64. Тоже за Палестину кому-то не надоело еще выступать.
65. И против Путина, конечно же, даже Дед Мороз против Путина, оказывается. Это было какое-то мероприятие русских эмигрантов, судя по программе, в основном каких-то упоротых экофеминисток.
66. Торккелинмяки в основном чисто жилой район, с относительно старыми (1920-30-е), но уже довольно простенькими домами; улицы тут не квадратно-гнездовые, а вписаны по окружности холма. По плотности населения он вообще лидирует среди микрорайонов (osa-alue) Хельсинки, 30 тыс. человек на кв. км, но это, наверное, просто потому, что границы районов так проложены, что этот очень маленький территориально, и в него не попало никаких промзон и бизнес-центров и прочего.
67. Главная улица вокруг холма зовется Франценинкату (Franzéninkatu); Франс Францен (Frans Mikael Franzén, 1772-1847) считается одним из ранних финских поэтов, который писал еще по-шведски и поэзию религиозную — сын купца из Оулу, он стал священником и со временем епископом Хернёсандским в Швеции.
Из примечательного на улице есть, к примеру, такие вот старые автомобильные гаражи, построенные одновременно с многоэтажкой 1926 года.
68. Еще выделяется "Францения" (Franzénia) — здание, построенное в 1930 (Вяйнё Вяхякаллио) для так называемого Общественного института (Yhteiskunnallinen korkeakoulu, YKK). Этот основанный в 1925 гуманитарный вуз переехал в 1960 в Тампере, и с 1966 и известен как нынешний Тамперский университет (Tampereen yliopisto). Не знаю уж, как они в этот дом влезали, хотя бы и в самом начале! Позже здание использовалось Хельсинкским университетом, а сейчас там практикантский детский сад.
69. Самый центр/верхушка Торккелинмяки же занят немного нетипичными домами, поменьше, стоящими в основном отдельно друг от друга, а не вплотную, вокруг еще одного небольшого парка — совсем миниатюрный уютный "город-парк" из 1920-х. В обиходе под Торккелинмяки часто понимают только эти дома.
70. На задах Хельсинкского художественного лицея (Helsingin kuvataidelukio).
71. Во, вот этот снеговик мне показался похожим на Маннергейма!
72. Но на этом пора заканчивать. Не самые большие посты по количеству фото вышли, зато по тексту вполне себе; конечно, в центральных районах Хельсинки действительно на каждом углу есть что-то такое, на чем можно останавливаться поподробнее. Ну, буду продолжать писать о Хельсинки и дальше, но не непрерывно, а вперемешку и с другими местами, по настроению :)