logoEncyclopaedia Fennica

Beta

Расстрел 99 пленных русских большевиков в Йоэнсуу в Финляндии

Назад: Острова покойных в Финляндии

Далее: Вааса, Кваркен, Корсхольм. Обзор


История финской Гражданской войны 1918 года полна весьма постыдных страниц. Жертвами финских белогвардейцев в некоторых случаях были и русские; достаточно широко известен такой эпизод, как Выборгская резня, фактически этническая чистка, в ходе которой было убито несколько сотен человек. А вот про расстрел русских военнопленных в Йоэнсуу никакой информации на русском в интернете нет вообще.

Как в городе Йоэнсуу в Восточной Финляндии оказались русские военнопленные? После сражения под Рауту. Бои в районе железнодорожной станции Рауту продолжались добрых полтора месяца, и отличались тем, что в них активно принимали участие добровольцы–большевики из Советской России. Вопреки распространенному заблуждению, роль русских красногвардейцев в финской Гражданской войне была в основном минимальна или отсутствовала вовсе — но только не под Рауту, где даже по сути и командовал всеми красными — и финнами, и русскими — большевик М. Пригоровский (до этого служивший комендантом Таврического дворца). Станция Рауту (совр. Сосново) была пограничной на новой железной дороге Карельского перешейка, Петроград–Кякисалми (Приозерск)–Хийтола. Железную дорогу начали строить в царские времена, и в 1918 году она была уже в основном готова, но после обретения независимости Финляндией стала как для Финляндии, так и для Советской России костью в горле: финны опасались, что русские могут воспользоваться ей для, так сказать, экспорта революции, а русские в свою очередь опасались, что ей могут воспользоваться немцы; как известно, германские войска активно поддерживали финских белогвардейцев в Гражданской войне, а Брестский мир с Германией на момент начала сражения под Рауту еще не был заключен, только временное перемирие. (После Гражданской войны эта железная дорога так и осталась физически разорванной и тупиковой для обеих стран, а соединена вновь была уже после Зимней войны, когда весь перешеек отошел СССР.)

В итоге под Рауту со стороны белых сражалось до 2000 финнов, а со стороны красных — до 850 финнов и 2700 русских, но не все сразу одновременно, состав войск менялся со временем. Красные сумели занять станцию 23.2.1918, после чего оказались фактически в полукольце осады белых; попытки дальнейших наступлений красных успеха не имели, но и у белых не удавалось ни выбить красных из недостроенных зданий станции, ни перерезать саму железную дорогу, по которой они получали снабжение из Петрограда. В итоге железная дорога была физически перерезана лишь 27.3, а 1.4 белые замкнули кольцо осады. Оставшиеся без продовольствия и боеприпасов красные 5.4 предприняли попытку прорвать осаду, кончившуюся полным провалом; в «долине смерти» на дороге из Рауту под пулеметным огнем погибло около 400 человек, в том числе женщины и дети — члены семей красногвардейцев. Многим, однако, все же удалось уйти. Оставшиеся же на станции красные сдались. Пригоровский сдаваться не захотел и подорвал себя гранатой.

В плен было взято 286 русских красногвардейцев, точнее, конечно, не все они были русскими как этнически, так и по гражданству (среди них были поляки, эстонцы, латыши и другие). Отделив от финнов, их вначале разместили в лагере военнопленных в Сортавале, а затем 169 из них отправили в Йоэнсуу, в финскую Северную Карелию. Эти места Гражданская война почти совершенно обошла стороной, и они оставались под надежным контролем белогвардейцев. Пленных держали в подвале Дома рабочего движения, в центре города.

Спустя несколько дней, 14.4, в три часа ночи в Дом рабочего движения заявилось 40 пьяных вооруженных белогвардейцев, с не представившимся офицером–егерем во главе. Они отобрали случайным образом из 169 заключенных 100, и погнали их за город на запад, по дороге на Куопио, а за ними ехала повозка с лопатами. В паре километров от города в местечке Сийлайнен кожевники много лет хоронили трупы животных, и там уже стоял соответствующий запах. Этим и воспользовались; белогвардейцам, конечно, не хотелось заморачиваться с нормальным погребением, так что понадеялись, что никто не обратит внимание на запах. В лесу в Сийлайнен пленных расстреляли и наспех присыпали трупы землей.

Расстреляно было только 99 человек — одному удалось спастись. Это был карельский парень, Антон Сергеев. Он умел говорить по–фински, за что его и признали «своим» и вернули обратно в город к оставшимся пленным.

Наутро, конечно, поднялся шум. Казнь не была никем официально санкционирована. Охрану Дома рабочего движения, а также Сергеева допросили, но доподлинно узнать, кто отдал приказ, не удалось. Командующий 2–й роты Карельского кавалерийского егерского полка, лейтенант Эдвард Скарп, признал, что это были его люди, но опознать конкретного офицера так никто и не сумел. Скарп дал обязательство провести дальнейшее расследование, но и не подумал сделать это в действительности. Более произошедшим никто не захотел интересоваться. Ни Скарп, ни кто–либо еще так и не понес никакого наказания. Расстрелянных захоронили настолько плохо, что вскоре пришлось добавить еще слой земли — на эту работу отправили остальных пленных.

Сергеев, у которого нашлась родня в Финляндии, был освобожден, а остальных пленных вскоре отправили в лагерь в Суоменлинне в Хельсинки, где многие также погибли или были расстреляны, а оставшихся в конце концов передали РСФСР. Про казнь в Сийлайнене забыли.

В 1967 году при реконструкции дороги на Куопио (современная трасса 9) были найдены многочисленные человеческие останки. Не сразу удалось связать их с казнью почти 50 лет назад, и какое–то время слухи ходили самые дикие. В конечном итоге часть останков была захоронена на православном кладбище Йоэнсуу. Все останки найти не удалось, и известно, что какая–то часть лежит прямо под современной дорогой. В 1974 году был установлен памятник, очень скромный — табличка на валуне с надписью «Место захоронения русских солдат, 1918». Он находится совсем рядом с автомагистралью, хотя пройти к нему не очень сложно, на ближайшей пешеходной дорожке стоит указатель на него.

Личности всех расстрелянных были установлены лишь в 1990–х годах историком Юккой Партаненом. Выяснилось, что никто из них и солдатской подготовки–то не имел; просто молодые люди практически «с улицы», отправленные большевиками в бой.

Опубликовано: